Тактик 15 - Тимофей Кулабухов

карате, никогда я не был Джеки Чаном. Но тут… Я ударил хорошо. Я ударил всем своим весом, силой, рывком, всей своей пролетарской ненавистью, в точке попадания оказался в районе моей груди.

Тяжёлый мысок ботинка беззвучно, но очень весомо впечатался точно в чёрный нос Соббека.

Наверное, мастера спорта по карате не похвалили бы меня за технику, тем более что бил я скорее прямо, чем как положено, с разворотом.

Да и пофигу. Никто из них не встречал лобовым ударом бога, который собирается тебя убить.

От удара, а бил я что есть сил — волка развернуло в сторону и откинуло назад. Он пролетел метр, прокатился ещё парочку, развернулся и завалился на бок, однако сразу же поднялся. Никаких признаков ушиба или там, сотрясения мозга, ни малейшей неловкости от того, что мне удалось посрамить божество.

Однако его своеобразный полёт дал мне пару секунд, которые я потратил с пользой.

Наклонившись к стойке, я схватил если не наилучший, то по крайней мере самый привычный для меня меч. Пальцы легли на ребристую рукоять широкого гномьего клинка родом из Туманных гор Оша. Резкий взмах, а я всё ещё был под божественным ускорением, заставил воздух загудеть.

Я попытался вызвать доспех Ньёрда, чтобы получить дополнительную защиту от его клыков и когтей, однако тот отказался подчиниться. Вероятно, бог заблокировал эту мою способность и фокус, которым я мог бы поразить кого-то другого, тут не сработал.

Соббек возобновил наступление. Он рванул на меня с разинутой пастью, но я встретил его шквалом рубящих ударов, исключив ложные замахи.

Только грубая кинетика на предельных скоростях. Первый — в уязвимую зону между челюстью и шеей. Лезвие, способное вскрыть пехотный панцирь, врезалось в искрящуюся шерсть и не смогло её пробить.

Его шерсть, не шкура, а именно шерсть сработала как многослойная кольчуга, поглотив инерцию клинка.

Я остался в чём был — рубаха с пластинчатым доспехом, исподнее, меч и ботинки на босу ногу.

Его тело источало магию, шкура искрилась, из пасти при дыхании вылетал огонь, а глаза светили неистовым светом, словно их подпитывал гнев высшей твари.

Короткий шаг вправо и чуть назад. Заполучив место для хорошего замаха, я совершил вертикальный удар сверху вниз по выступающей холке. Прославленный гномий металл отскочил и даже, как мне кажется, выбил пару искр, а на кромке образовалась зазубрина.

Третьей попыткой стала глубокая подсечка по передним лапам. Клинок отпружинил от лап, словно я бил монтировкой по тракторной покрышке.

Мой лучший клинок не нанёс языческому божеству ни единой царапины.

Соббек не дал мне времени оправиться. Его туша превратилась в размытый силуэт. Он кидался на меня под разными углами и удары меча лишь чуть отклоняли его атаки, но не останавливали. В какой-то момент он подобрался и ударил меня всем корпусом в грудь передними лапами.

Удар оторвал меня от пола, через мгновение тело впечаталось в массивный дубовый шкаф за спиной, сломав его. Надо сказать, что на мне всё ещё был лёгкий пластинчатый доспех Анаи. Привычка таскать его на себе послужила мне добрую службу, но всё равно, я почувствовал, что удар Соббека чуть не сломал мне несколько рёбер. Однако физику запреградного воздействия никто не отменял.

Внутренние органы сжались, диафрагма спазмировала, на короткое время я потерял способность дышать. Волк тут же попытался цапнуть меня за грудь, чтобы добраться до сердца, однако внезапно зубы, способные перекусить рельсу, скрежетали по защитному полю, не в силах прокусить плоть.

Защита Анаи сработала в полной мере и даже, быть может, на пределе своих возможностей.

Осознав то, что моя грудная клетка для него недосягаема, волк резко мотнул головой. Изменение направления укуса оказалось слишком стремительным. Крайний клык вскользь прошёлся по лицу, глубоко вспарывая кожу и мышцы.

Горячая кровь хлынула из рассечённой щеки.

Я не чувствовал боли. Адреналин плюс статус полубога защищали меня до поры до времени, спасая от отвлекающих факторов, таких как банальная боль.

Вторым рывком волк атаковал шею, но я прикрылся левой рукой, по сути, жертвуя предплечьем. Раскалённые от огненного дыхания челюсти без сопротивления сомкнулись на плоти. Прозвучал отвратительный треск разрываемых тканей и даже, как мне показалось, хруст дробящейся лучевой кости.

Он двигался слишком быстро, укусил и отскочил, иначе мог бы ухватиться за руку и в пару движений челюсти попросту откусить мою левую руку. Но даже и так, несмотря на заблокированную боль, рука мгновенно утратила анатомическую связность и повисла бесполезной плетью.

Кровь залила дорогой умарский ковёр. Клинок выскользнул из ослабевших пальцев правой руки, откатился к стене. Он был надо мной и ему удалось меня повалить, оказавшись сверху и фатально близко. Гигантский чёрный бог навис надо мной, его лапы стремились пробить мою грудную клетку, причиняя боль и не давая отскочить, перекувыркнуться, встать на ноги.

Мой вид традиционно сражается на ногах и упасть очень часто означает умереть, как и потеря управления одной из конечностей.

Дикая необузданная магия, которую источал Соббек, струилась по непробиваемой шерсти. Он замедлился. Пасть медленно раскрылась, демонстрируя ряды окровавленных клыков.

Соббек, мать его, улыбался. Своеобразно, конечно, он скалился с довольной ухмылкой, потому что ему удалось меня достать, повалить, обезоружить и он не дал себя смутить ни моей скоростью, ни тем, что я смог отбить первый его удар.

Бог-зверь согласно книжке Проппа дрался постоянно и почти не демонстрировал признаков интеллекта, даже не разговаривал, общаясь при помощи телепатии. Зато перебил невероятное количество разумных и неразумным существ, в том числе мистических или надёленных магией, подрал бесчисленное количество магов, легендарных тварей. Убивал самых опасныххищников мира Гинн, зачастую подворовывая их магические способности, выходя победителем из всех битв.

И если бы я подумал, проанализировал наши шансы, то никак не мог бы поверить в то, что смогу победить такую тварь. Наши показатели побед были несколько десятков моих против нескольких миллионов его. Мой шанс был бы ниже сотых долей процента, настолько несущественным, что его можно было бы счесть погрешностью вычислений, уверенно выведя ноль.

Он собирался помножить меня на ноль.

Даже будучи разумным существом, сейчас я не думал, не анализировал и спустился к его модели, на уровень действий и инстинктов.

Там, на уровне инстинктов, я смогу выкрутиться или умру, раскинув остатки своего тела (Соббек буквально жрал своих врагов) по дорогому ковру.

Но к своим инстинктам я всё же прибавлял изощрённый ум.

Божество, на пару секунд демонстрирующее мне свои великолепные и по прочности не уступающие никакой стали клыки, взяло в прицел мою ставшую незащищённой шею.

В моё