Песнь Ариадны - Guiltythree

что есть, и всё, что когда-либо будет. И раз младший всё ещё ребёнок, ты — единственный другой представитель нашего рода, достигший зрелости. И всё же… ты отреклась от собственной природы, отбросила её в пользу притворства и самообмана».

Он холодно усмехнулся.

«Теперь ты понимаешь моё разочарование? Ты ограничила собственный потенциал. Ты искалечила себя, похоронив половину себя в земле. Всё это время ты сражалась с одной рукой, завязанной за спиной — неполная, несбалансированная… изувеченная. И всё по собственной воле — и ради чего? Чтобы быть человеком? Одним из тех жалких, ограниченных созданий?»

Астерион покачал головой.

«Полагаю, мне не стоит жаловаться, ведь это только играет мне на руку. И всё же я не могу не чувствовать себя… оскорблённым. Оскорбительно видеть, как единственный другой представитель моего племени так основательно унижает себя».

Он скривился.

«И всё же ты и твой любовник считаете себя моими врагами?»

Внезапно Астерион рассмеялся.

«Не заблуждайтесь… у меня нет врагов. У меня нет и соперников. В лучшем случае вы все лишь препятствие».

Санни смотрел на Астериона с мрачным выражением лица.

«У него нет врагов…»

Астерион, конечно же, не имел в виду, что он всем друг. Напротив, он хотел сказать, что никто — даже они двое — не достоин быть его врагом.

Потому что он гораздо страшнее любого другого.

«Высокомерный ублюдок…»

И что это было за целое выступление о том, как Нефис не ведёт себя как подобает Порождению Снов? Это звучало совершенно безумно, но в то же время странно… искренне.

Что ж, естественно. Если Астерион не считает их достойными быть его врагами, у него нет причин лгать им по каждому пустяку. Он мог выразить своё истинное отвращение.

«Полагаю, Мордрет был прав».

Мордрет как-то сказал Санни, что Астерион не считает себя человеком. Тогда это звучало как оскорбление, но теперь Санни видел, что это была просто беспристрастная правда.

Астерион не считал себя представителем человеческой расы. Однако он не считал себя и Кошмарным Существом. Скорее, он верил, что принадлежит к совершенно другому виду — является уникальным существом, принадлежащим к обоим мирам.

Является Порождением Снов.

Существом, которое не было ни человеком, ни мерзостью, но унаследовало некоторые черты обоих.

Нефис мрачно улыбнулась.

«Прости, что разочаровала. Хотя, если тебе от этого станет легче, знай: как бы сильно я тебя не отвращала… ты отвращаешь меня ещё больше».

Затем она нахмурилась.

«В третий раз спрашиваю тебя, Астерион. Что тебе нужно?»

Но Санни…

Санни не слышал её.

Потому что в тот момент в его сознании что-то щёлкнуло, и проблеск ужасающего понимания заставил его глаза слегка расшириться.

Глава 2758

Когда в сознании Санни зародилось семя тревожной теории, он изо всех сил попытался подавить свой шок. Однако, должно быть, он что-то выдал, потому что тени в Башне Слоновой Кости внезапно стали беспокойными.

Нефис бросила на него короткий взгляд и продолжила свою словесную дуэль с Астерионом.

Санни же был слишком поглощён исследованием своей догадки, желая превратить её в уверенность… и одновременно страшась этой уверенности.

«Не может этого быть. Может ли?»

Он рассмотрел факты.

Все они уже были ему известны. Однако только после личной встречи с Астерионом стало возможно придать реальный вес этим крупицам знания и, следовательно, провести связи между ними.

Первый намёк…

Был в сроках предполагаемого возвращения Астериона.

Он упомянул, что ему пришлось ускорить свои планы из-за неожиданного восхождения Неф на трон Верховенства. Но что именно заставило Астериона почувствовать спешку?

Возможно, ответ на этот вопрос был не так важен, как сам вопрос. Астерион упомянул, что планировал сбежать из своей лунной тюрьмы вскоре после Цепи Кошмаров, как будто в этом был какой-то скрытый смысл.

Он провёл десятилетия в заточении на Луне. Так почему же он захотел сбежать только после падения Антарктиды, а не в любой момент до этого? Смерть Суверенов, судя по всему, не имела к этому никакого отношения, даже если именно они безжалостно обеспечивали продолжающееся несуществование его коварного Домена.

На этот вопрос могло быть много потенциальных ответов. Например, тот факт, что Суверены наконец-то раскрыли себя. Появление Меняющего Кожу и других Великих на Земле; Царство Снов, начинающее пожирать мир бодрствования по кусочкам. Конфликт между Великими Кланами, движущийся к открытой войне, тем самым отвлекая изначальных Верховных…

Но что, если настоящая причина была в чём-то другом?

Санни вдруг вспомнил разговор между ним и Морган, произошедший в Пустыне Кошмаров вскоре после катастрофической Битвы за Чёрный Череп. Она планировала оставить их и сбежать с Летним Рыцарем, а Санни планировал пройти Третий Кошмар в качестве способа спасения.

Поэтому он спросил Морган, ждут ли его последствия за достижение Трансцендентности без разрешения Великих Кланов… и она сказала ему, что ему не о чем беспокоиться.

Потому что критическая масса уже была достигнута, и крах мира бодрствования больше нельзя было отложить. Так что…

Цепь Кошмаров была моментом, когда Суверены перестали искусственно сдерживать число появляющихся Святых.

Именно тогда Астерион начал планировать своё возвращение.

Санни вспомнил ещё один разговор.

Этот разговор был не с Морган — вместо этого, это был разговор с её зловещим братом, Мордретом.

Это произошло ещё в Мираж-Сити, где Мордрет рассказал ему, как Астерион оказался на Луне, а также о том, что он неизбежно вернётся и создаст серьёзную опасность для всех.

Мордрет описал Астериона как то, чем должна была стать Нефис, но доведённое до логического завершения. Существо, идущее по грани между человеком и Кошмарным Существом.

Нефис и Астерион были как две стороны одной монеты или, возможно, искажённые отражения друг друга. Нефис отрицала часть себя как Кошмарного Существа настолько, что стала воплощением человечества, а также его правительницей. Астерион же, тем временем, полностью принял в себе часть существа, до такой степени, что даже не считал себя человеком.

Теперь, когда Санни услышал, как Астерион лично подтвердил описание Мордрета, его осенило внезапное откровение.

Оглядываясь назад, это казалось почти очевидным… как и большинство вещей.

И ключом к этому откровению стал третий разговор, который Санни вспомнил.

Этот последний разговор не имел никакого отношения к брату и сестре из Валора. Вместо этого это был разговор с Ночным Странником, которого Астерион предал и бросил в Вечном Городе.

Однако дело было не в самом Порождении Снов.

Дело было о другом монстре…

Первобытном человеке, проклятом Богом Теней на заре времён, Канахте.

Канахт в конце концов стал правителем первого человеческого царства. Однако он не был удовлетворён своим историческим