Песнь Ариадны - Guiltythree

Астерион тихо рассмеялся.

«Итак, как насчёт того, чтобы мы втроём заключили сделку?»

Он опустил руки и сложил их за спиной, снова скрыв жуткую глубину своего голода за приятной маской. Перемена была настолько резкой и гладкой, что Санни не смог не нахмуриться.

«Сдайте мне Домен Человечества. Оставьте ваши Цитадели и предложите мне корону. Поделитесь своей божественной кровью, даровав мне наследие Тени и Солнца… тогда я позволю вам дожить остаток ваших дней в мире».

Нефис какое-то время молча смотрела на него.

В конце концов она спросила ровным тоном:

«Есть ещё что-нибудь, чего ты хочешь?»

Астерион усмехнулся.

«О, несомненно. Спасибо, что напомнила. Я также хочу, чтобы вы доставили мне Песнь Павших, если не возражаете».

Нефис несколько мгновений бесстрастно смотрела на него.

Затем на её лице медленно расцвела холодная улыбка.

«Ты ведь способен различать некоторые из моих эмоций, да?»

Когда пылающая бездна, таящаяся в её глазах, вспыхнула леденящим белым сиянием, она добавила:

«Я тоже способна ощутить некоторые из твоих истинных желаний. Так что… нет. Никакой сделки не будет».

Глава 2760

Нефис несколько мгновений изучала Астериона, а затем продолжила ровным тоном:

«По правде говоря, тебе на самом деле не нужны наши Цитадели. Ты не хочешь править человечеством или завоёвывать оба мира. Всё, чего ты хочешь… это расти. Всё, чего ты хочешь, — это использовать Домен Человечества как удобрение для своего роста. Я никогда не чувствовала более отвратительного голода».

Астерион встретил её взгляд с беззаботной улыбкой.

«Так ты всё это время знала, чего я хочу, но всё равно трижды спросила? Всё это лишь для того, чтобы отказать мне…»

Он вздохнул.

«В этом и проблема тех, кто был взращён Заклятием Кошмара. Ваша сила исключительна, но вы слишком воинственны. Вы слишком привыкли решать проблемы острым мечом, поэтому никто не знает ценности хороших переговоров».

Слабо улыбнувшись, он покачал головой.

«Тем не менее. Вы не хотите заключать со мной сделку только потому, что находитесь под иллюзией, будто есть другой выбор. Ваше мнение изменится, как только вы вкусите истинного отчаяния… конечно, к тому времени я уже не буду предлагать столь разумные условия».

Санни фыркнул.

«Я был прав. Ты действительно любишь звук собственного голоса… что ж, неудивительно. Ты ведь весьма красноречив. Однако я не мог не заметить твой странный выбор слов ранее. Как ты сказал? Мы доживём остаток наших жизней в мире, если согласимся?»

Он бросил Астериону невесёлый взгляд.

«Ты забыл упомянуть, что остаток наших жизней будет не таким уж большим, не так ли? Горстка лет, в лучшем случае. Боже, что-то подсказывает мне, что ты не подходишь к этой предполагаемой сделке добросовестно».

Он повернулся к Нефис.

«На самом деле, я уже понял, чего хочет этот безумец. Он стремится к естественному Апофеозу… хотя, пожалуй, в этом случае больше подходит слово „неестественный“. Он хочет достичь того, чего не смог достичь Канахт, и обрести божественность, пожрав свой собственный Домен — не как человек, а как существо. Короче говоря, он хочет поработить всё человечество, а затем поглотить его».

Повернувшись к Астериону, Санни добавил мрачным тоном:

«Ну и тип».

В ответ Астерион посмотрел на него с интересом.

«Так быстро меня раскусил? Ну и ну… похоже, ты всё-таки не случайно стал Верховным».

Его тон был дружелюбным и непринуждённым, совершенно не соответствуя чудовищной тёмной сути его геноцидных намерений.

В воздухе повисла тяжёлая тишина, наполненная напряжением.

Неожиданный звук внезапно разорвал тишину, удивив и Санни, и Астериона.

Это был звук смеха.

Нефис смеялась… её смех был сухим и безрадостным, но она всё-таки смеялась.

«Так вот в чём дело?»

Она посмотрела на Астериона, её глаза были полны презрения.

«И это всё, что представляет собой великий и ужасный Астерион? Все эти годы ожидания, зловещая тайна, окружающая тебя, страх перед тобой, который, кажется, испытывают все… а в конце концов ты ничем не отличаешься от тех двоих».

Его улыбка слегка померкла.

«Ауч. Это было неуместно».

Нефис же стиснула зубы.

«И всё это потому, что ты просто очередной трусливый дезертир, который боится бросить вызов Пятому Кошмару!»

Её глаза вспыхнули белым пламенем.

«Анвил и Ки Сонг убедили себя, что не могут покинуть мир бодрствования или рисковать оставить человечество без опеки Верховных. Но тебя не волнует ни мир бодрствования, ни человечество. Так в чём твоё оправдание?»

Астерион встретил её пламенный взгляд расслабленной улыбкой.

«А зачем мне оправдание?»

Он посмотрел на неё, затем с недоумением перевёл взгляд на Санни.

«И зачем мне ставить свою жизнь на кон в Пятом Кошмаре, когда есть более безопасный и лучший способ стать божеством?»

Санни медленно выдохнул.

«Зачем? Ох, не уверен… тебе никогда не приходило в голову, что пожирание душ бесчисленных людей — всех людей — это самый гнусный, самый отвратительный способ обретения божественности, какой только можно представить?»

Астерион приподнял бровь.

«Правда? Напомни мне, пожалуйста… как вы двое стали Верховными Титанами? Может, через пацифизм и естественное просветление? Или через убийства, резню и кровопролитие?»

Он покачал головой.

«Сколько бесчисленных душ вы двое поглотили, чтобы оказаться там, где вы есть?»

Санни мрачно нахмурился.

«Возможно, слишком много. Однако ты серьёзно сравниваешь души Кошмарных Существ с душами людей?»

Астерион рассмеялся.

«О, а вы двое никогда не убивали людей? Горы трупов, оставленные в Божьей Могиле, склонны не согласиться. И даже в этом случае, разве есть такая уж большая разница? Вы относитесь к Кошмарным Существам так, будто они не в счёт. Но они тоже живые существа… большинство из них — звери, но многие так же разумны, как вы и я. Просто их разумность отличается от вашей, поэтому вы не чувствуете необходимости оказывать им любезность считать их личностями».

Санни уставился на Порождение Снов, чувствуя головокружение.

Он действительно не мог понять, был ли Астерион просто патологическим лжецом или на самом деле безумным. Возможно, и то и другое.

Порождение Снов не был психически больным, но его мировоззрение настолько выходило за рамки нормы, что его нельзя было считать здравомыслящим человеком.

В то же время он лгал так же легко, как дышал. Однако его ложь всегда была мастерски спрятана между правдой, хитрыми умолчаниями и безосновательными предположениями, преподносимыми как факты, что делало разговор с ним ужасной головной болью. Обман Астериона был настолько правдоподобен и произносился так уверенно, что даже Санни порой невольно принимал его за истину.

Хуже всего было то, что мерзавец даже не пытался серьёзно