Дом, пропахший валерьянкой - Евгений Гузеев

темницу не обижайтесь, это я так, с юмористической целью. Какая уж тут темница. Чистый курорт, и моря не надо. Гидропроцедуры-то оценили? Захотите лишний раз взять ванну, сообщите мне лично, организуем. Так как, милостивый государь, идете на поправку?

– Я… Я не знаю, но, кажется, мне не обязательно надолго-то сюда…

– Ну что ж… Это, батенька, не плохой признак, коль по дому скучаете. А то иные, знаете ли, – им тут век бы жить, уж так они себя здесь как дома чувствуют, что хоть прописывай их у нас. И рады бы, да ведь не резиновая клиника-то наша. Но я не к тому, чтобы вас, не долечив, выпустить в суровую жизнь, полную проблем, всякого рода коварства, насыщенную стрессовыми ситуациями. Отдыхайте покамест. А как только… Ну не до рождества же Ильичева держать вас здесь. Так, недельку, другую… Ой, знаете, – с мечтательными интонациями в голосе воскликнул доктор, – а ведь завидки берут иной раз. Вот хоть самому б сюда, в заведеньице это, на недельку, на приют и призрение, так сказать. Пижамка, постелька, книжечка, чаек – много ли надо… У нашего брата ведь тоже в жизни всяко бывает, тоже не без стрессов, убежать бы от всего этого. Вы, что же, думаете, нам обязательно легче живется, чем вам? Чушь! Вздор! Вот что, Михаил Петрович, я хочу вам предложить… А давайте-ка поплачем вместе – и вы, и я. Оба. Какова идея, а? И вам полегчает и мне. Кто начнет? Или уважаете синхронность? На счет три…

– Простите, доктор, я не совсем понимаю, – растерялся от неожиданности Мишель. – Я, право, не настроен того… слезы пускать, боюсь, уже не получится. В другой раз может быть и получилось бы, но нынче уж нет.

– Ах как жаль, ах как обидно. А я думал, вы меня поддержите. Видите ли, моя точка зрения такова, что если бы мужчины не пытались сдерживать своих слез, не стеснялись бы рыданий, то жили бы дольше. Ведь они иначе уходят раньше своих жен, оставляют их вдовами, возлагая на бедняжек все последствия – детей, грубую домашнюю работу, пропитание, долги, оставшиеся от мужа. Вот ведь как. А так бы… Ну да ладно. Возможно, это к делу не относится. Лучше давайте мы с вами попытаемся свои полушария привести в баланс, а то они как две головы в одной черепной коробке, каждая со своими идеями, одна вверх тянет, другая к центру планеты нашей стремится или в лучшем случае остается на месте. Отсюда и неврозы и похуже даже проблемки. Я не касаюсь известных противоположных функций полушарий, тех, что присущи нам с вами, они должны быть и остаются. В этом смысле они приветствуются; чем более выражена эта поляризация, тем лучше – эти люди и умнее и талантливее, то есть и поэт (правое полушарие) и математик (левое) в одном лице. Но имею я ввиду нечто иное, а именно проблему излишнего перевозбуждения одной из двух половин при одновременном чрезмерном снижении активности другой, что связано с теми или иными стрессовыми ситуациями и неразрешимыми проблемами, ну и прочими делами. Ну, с чем бы сравнить? Вот, представьте, балет. Балерина и ее партнер. Оба талантливы, опытны, у каждого, заметьте, своя роль. Они не должны быть одного роста, одного пола, одного веса и так далее – а иначе какой баланс, тем более совершенство. Все сходится, все комплементарно. Как говорят китайцы, инь-янь. Но вот по каким-то причинам она не поспала трое суток кряду, в жизни как-то не так все сложилось, финансовые проблемки, да еще и муж ее бросил. В результате – снижение тонуса, отсутствие сосредоточенности, потеря координации. А он, партнер, представьте, выиграл, мерзавец, в спортлото и от удачи переполнен излишней радостью и энергией – ему бы ядро толкать, гири поднимать, а не балерин. Что ж из этого получилось бы, какой такой дуэтец зрителям на смех? Представьте-ка. А вот ежели бы они оба выиграли, то это не так-то уж и плохо было б… Как раз наоборот. А? Ну в общем вы поняли. Хотя, возможно, пример неудачный. Поймите, я попытался как-то образно… Вернемся лучше к мозгу – перевозбужденному с одной стороны и усталому, спящему – с другой. Вот тут-то они и начинаются – проблемки. Есть, правда, мнение, что ритмические танцы восстанавливают этот дисбаланс. Происходит это таким образом, что стремящееся подняться вверх перевозбужденное, наполненное, так сказать, парами, полушарие сдается, сбавляет пары и опускается вниз, как ласточка, и садится рядом на один электрический провод поближе к своей сестричке, а та тоже просыпается, подпрыгивает поближе к братцу. Вот видите, опять я аллегориями. Но вы-то понимаете. Так вот, тут и спокойствие приходит, и сон улучшается, и тому подобное. Но каково ваше мнение, батенька, насчет того, чтобы сделать несколько иначе. Взять, к примеру, и вознести к небу эту ленивую, тяжелую на подъем птичку, но не посадить на проволочку, а пнуть ее повыше, то есть так, что и она взлетит ввысь и будет там барахтаться, кувыркаться вместе с другой птичкой в одном движении, ритме, на одной высоте. Или как давеча я вам про балерин, ежели б им обоим деньжонок подбросить и чего-то еще позитивного… Ну хорошо, если от аллегорий этих мы все же вернемся к нашим полушариям, то это означает, что мы не будем перевозбужденную часть трогать, а разбудим и перевозбудим спящую другую половину. Так вот, теперь главное: ведь и в этом случае тоже речь идет о восстановлении баланса. Только ведь расклад совсем иной получается, появляются весьма перспективные возможности, просыпаются некие спящие способности, таланты к тем или иным видам искусства, науки даются легко, карьера несется вверх. Не правда ли заманчиво? Вы поняли? Так какого ваше мнение, коллега… э-э-э… то есть, уважаемый Михаил Петрович?

– Простите, я не совсем понимаю… Если вы хотите электрическим током или как-то так, то я… я думаю, лучше не стоит… Меня во всяком случае… Вы там что-то насчет ритмических танцев вначале упомянули, я, возможно, готов обдумать, хотя и это… надо ли оно. Я, кажется, вполне уже здоров.

– Ну, батенька, уж сразу-таки электричеством. Зачем же это. Мы ведь современные люди с вами. Существуют и другие методики. Хотя, допускаю, возможности электричества не до конца изучены в нашей науке. Неплохо было бы действительно… Ладно, об этом как-нибудь в другой раз. Мы даже вместе можем подумать… Итак, давайте начнем с простого. Скажите-ка, уважаемый, сколько пальчиков вы видите, – Вениамин Дормидонтович показал три пальца – они чуть дрожали.

– Извольте,