Инкорпорация - Валерий Петрович Большаков

Потоптавшись по выметенному двору, он неторопливо двинулся по аллее, удаляясь в сторону Москва-реки.

Яковлев, шёпотом матерясь, сбегал за «пирожком» и ещё разок ускорился, догоняя Суслова.

– Утеплился! – буркнул он, борясь с одышкой.

– Я вас вызвал по двум причинам, Александр… – сухо выговорил его визави, размеренно шагая по заснеженной дорожке. – Да, мне больше нет места ни в ЦК КПСС, ни в Кремле, и эта дача… – он повёл костистой рукой, обмахивая вековые ели. – Это моё последнее пристанище. А когда помру, у меня и его отнимут… Вместе с казённой квартирой, хе-хе… Но пока что я жив, и связи мои никуда не делись. С нужными людьми! Они звонят каждый день, держат меня в курсе событий… Однако не по всем вопросам у меня сложилось ясное понимание. Скажите, Александр… Вы уверены в этом… хм… удалом комбайнёре?

– В Горбачёве? – уточнил Яковлев. – В Михаил Сергеиче?

– Да, в Михаиле Сергеевиче, – терпеливо и чопорно кивнул Суслов. – У себя, на Ставрополье, он принимал меня весьма радушно, хотя банкет оплачивали колхозы и совхозы… – его губы искривились в презрительной усмешке. – Впрочем, меня не интересуют хитрые уловки этого… непонятно, чьего протеже. Вы понимаете, Александр, что Горбачёв – человек весьма недалёкий, попросту говоря, глупый?

– Понимаю, – тонко улыбнулся Александр Николаевич, уворачиваясь от колючей еловой лапы. – Да, он глуп – и чрезвычайно ведом. А своей жене он и вовсе как бы подчинён… Ну-у… Там у них всё очень неоднозначно, и я бы не зачислял Михаила в обычные подкаблучники. Тем более что Раиса Максимовна любого порвёт, кто вздумает обидеть её «Мишечку»! Супруга для Горбачёва – настоящий, крепкий, надёжный тыл, и он слушается её… ну, примерно как халиф – своего мудрого визиря. Да, ума у Михаил Сергеича явная нехватка… Стратегическое мышление, аналитический склад ума – это не про него. Горбачёв – типичный крестьянин-хитрован, но у него есть то, что может принести пользу нашему общему делу – железная хватка, изворотливость интригана и фантастическая, неутолимая жажда власти! Остаётся лишь направить его бешеную энергию в нужное нам русло.

– Справляетесь? – прищурился Суслов.

– Справляюсь пока. А дальше… Дальше будет видно.

– Понятно.

Михаил Андреевич свернул на прямой, широкий просек – и замер, словно высматривая что-то в искристых шапках снега на поникших ветвях, да в тёмной путанице хвои.

– Александр… – заговорил он, не оборачиваясь. – Насчёт второй причины вашего вызова… Вы что-нибудь слышали про «Объект-14»?

Яковлев нахмурился, не понимая, отчего в глуховатом голосе Суслова вдруг прорезались нотки вкрадчивости.

– Ну-у… – протянул он, неопределённо поводя рукой в воздухе. – Заходил как-то в ИМЭМО… Там, в курилке, ухватил край рассуждения о «сверхинформированности „Объекта-14“»… но углубляться и расспрашивать не стал.

– А зря! – скрежетнул Суслов. – «Объект-14» является самым большим секретом СССР, воистину особой государственной важности! Секрет расщепили на отдельные мелкие темы, изучают их целыми институтами, вроде того же ИМЭМО или ВНИИСИ, но посвящённых в тайну во всей её целокупности мало, и эти избранные даже составляют неофициальный «Комитет-14». Андропов, Громыко, Устинов… Знал её и Лёня покойный, знаю я, знает ваш предшественник Пономарёв. А вот вас, похоже, обошли…

– Может, хоть намекнёте, Михаил Андреевич? – грубовато спросил Яковлев, чуя болезненный укол самолюбию. – В чём конкретно меня ущемили?

Тут он вздрогнул – с громким, басистым лаем на просек выбежал лохматый пёс, и заюлил, подлащиваясь к хозяину.

– Джульба-арс… – заворковал Суслов. – Джульба-арс… Гулять!

Огромная псина радостно взвизгнула, и умчалась к дальним закоулкам.

А Михаил Андреевич, дыханьем согрев ладони, нервно-зябко потёр их и заговорил – чуть пафосно, словно декламируя со сцены любительского театра:

– Никто точно не знает, Александр, кто скрывается под кодовым обозначением «Объект-14». Человек это или сверхчеловек, или вовсе нелюдь. Просто он знает будущее… Зря морщитесь! Его так называемое «послезнание» многократно подтверждено! Благодаря «Объекту-14» мы смогли выгодно торговать, поскольку заранее знали цены на зерно, на золото, на нефть, и заработали «лишние» миллиарды. И сэкономили те же суммы с девятью нулями, получая информацию о засухах, о месторождениях полезных ископаемых… А! Да что там говорить! Если бы не «Объект-14», мы бы потеряли Польшу! Ввязались бы в долгую афганскую войну! И… – он хитровато прищурился. – А помните, как штатовцы хвалились, устроив международную облаву на торговцев наркотиками? По всей Америке, Мексике, Колумбии накрыли сотни баз, тайных плантаций коки и подпольных фабрик, арестовали тысячи всяких, там, наркодилеров. И это тоже с подачи «Объекта-14»! Зря, что ли, за ним охотится и ЦРУ, и «Моссад»? Ну, и КГБ, хе-хе… До кучи, так сказать! Кстати, по сведениям из Комитета партконтроля, чекисты дали «Объекту-14» оперативный псевдоним «Сенатор». Знаете, почему? А «Объект» подписывал свои письма на манер древнего римлянина – «Квинт Лициний»…

Суслов не выдержал, и натянул простенькие вязаные варежки.

– Александр! – вытолкнул он. – Я тут наговорил… много чего, хоть и давал подписку о неразглашении. Но это всё – дело прошлое, а думать вам следует о будущем. Даже если КГБ раскроет «Объект-14», то информацией комитетчики не поделятся ни с кем, кроме Андропова и Громыко. Ищите подходы к «Сенатору», Александр! Мне нравятся ваши идеи, ваши цели, ваши методы, но помните: победу в нынешней революционной борьбе одержит лишь тот, на чьей стороне окажется Квинт Лициний!

Понедельник, 4 февраля. Утро

Ленинград, Измайловский проспект

Было непривычно спать до девяти всю неделю. А в первый понедельник каникул меня разбудили шорохи и шепотки родителей, собиравшихся на работу…

Ох, до чего ж здорово было перевернуться на другой бок! За окнами темнота, а у тебя приятная альтернатива – поспать или поваляться часок… Хорошо!

Впрочем, члену бюро обкома лениться не положено, и я устраивал подъём в восемь, безжалостно выдирая себя из тёплой постельки. Разнеженный организм хныкал, а я его на ковёр: «Упал – отжался!»

Жестоко? Да, но с ним только так и нужно. Иначе раздобреет, нарастит брюшко, отупеет вовсе, а взгляд станет, как у снулой рыбы.

– Мы рождены… – пыхтел я, переходя к приседаниям. – Чтоб сказку сделать былью!

Оттягав гантели по системе Вейдера, я прогнал дремоту и, разгорячённый, уже готовился охолонить натуру под душем, когда зазвонил телефон. Унимая бурное дыхание, я снял трубку.

– Алё?

– Приве-ет! – отозвалась трубка голосом Яси. – Не разбудила?

– Да ты что? – возмутился я. – Разве можно спать на каникулах?

Витой провод донёс милый девичий смех, но тут же вернулся к деловому тону:

– Слу-ушай… Есть проблема. Стругацкого-младшего выгоняют из универа. Представляешь? Прямо со второго курса Геофака!

– Стругацкого? – насупился я, соображая. – Это каковского?

– Андрея! Ну, Борисовича!

– Ах, Борисовича… Хм… Это точно?

– Мне Софа сказала по большому-большому секрету, а у нее подружка на