Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

– Серт?

Серт прикинул.

– Если после второго подхода я закрою углём на полчаса, а потом он даст ещё два, можно вытянуть.

– Зир?

– Два коротких после перерыва. По две минуты. Потянем.

Я посчитал. Три плюс три плюс два плюс два. Десять минут горячего дутья. Почти столько же, сколько вчера. Если шихта чистая и флюс правильный, к вечеру слиток будет готов. Четырнадцатый.

Зир сел на каменную приступку. Я сел рядом. Минуту мы молчали. Потом он спросил:

– Барон. Руда.

– Какая?

– Чёрная. Эверт мне показал вчера вечером. Сказал, вы хотите плавить для резца.

– Верно.

– Я её чувствую. Она другая. Лёгкая для дара, не сопротивляется, как железная руда. Если нужно будет тянуть отдельный тигель для неё, я справлюсь. Температура ниже.

Я посмотрел на него. Зир не напрашивался. Он предлагал. Тихо, без нажима. Так, как предлагает человек, который знает свою цену и не хочет, чтобы её забыли.

– Через два дня. Сначала закончим этот тигель. Потом ты отдохнёшь день. Потом попробуем марганцевую руду отдельно, малым объёмом.

Зир кивнул. Встал. Поднял руку. Второй подход.

Я отошёл. Гудение печи стало громче. Серт бросил угля поверх тигля, и дым пополз по навесу, жирный, серый, с горьким привкусом.

После обеда я пошёл к шахте.

Эверт ждал у входа. Без слов мы спустились в основной штрек. Фонарь качался в его руке, бросая жёлтые пятна на стены. Эфиритовые жилы светились слабо, привычно. Воздух был сырой. Запах земли, камня и чего-то металлического.

Мы дошли до западного штрека. Перегородка стояла на месте. Табличка «Ненадёжный свод». Эверт открыл замок и отодвинул доски.

Вода.

Я увидел сразу. Вчера она была на полпальца выше прежней отметки. Сегодня ещё выше. Не на полпальца. На палец. Канава справа работала, мутная рыжая струйка бежала к отстойнику. Но воды прибывало быстрее, чем канава тянула.

– Эверт.

– Вижу. Ночью подтаяло сильнее. Ручей наверху, наверно, вздулся. Просачивается сквозь трещины.

Я присел на корточки и опустил руку в воду. Холодная. Не ледяная, градусов пять-шесть по шкале, которой здесь никто не пользовался. Течение слабое, но постоянное.

– Подъём?

Эверт помолчал. Он не хотел этого говорить, потому что знал, что я не хочу этого слышать. Но он не умел молчать о том, что видел.

– Завтра или послезавтра. Если ещё одну ночь простоит так, послезавтра утром вода будет на шесть пальцев. Канава не вытянет.

– Люди.

– Двое. Я знаю, кого взять. Грош и Ленц из основной бригады. Они уже работали в штреке, видели эфирит, не болтали. Но серебряную стенку они не видели. А она вон там, в десяти шагах.

Я выпрямился. Посмотрел в ту сторону. Фонарь Эверта до неё не доставал, но я знал, где она. Белая жила с серым отливом, толстая, богатая, от которой при первой пробе оторвался кусок в семь унций и дал две с третью серебра.

– Эверт. Занавесь. Доска, рогожа, что угодно. Закрой серебряную стенку до того, как они спустятся. Скажи: барон проверяет руду, результат не ясен, трогать нельзя.

– А если спросят?

– Не спросят. Если спросят, скажешь: порода неизвестная, возможно пустая, барон запретил ломать до проверки. Этого хватит. Если кто-то из них окажется любопытнее, чем нужно, Олаф поговорит.

Эверт кивнул. Не радостно, не с сомнением. Просто принял. Он был из тех людей, которые делают работу и не спрашивают дважды.

Мы вернулись. У выхода из шахты Эверт остановился.

– Барон. Ещё одно. Прожилки.

– Пиролюзит?

Эверт не знал этого слова. Он сказал иначе:

– Чёрная мягкая руда. Три куска я принёс вчера. Сегодня утром нашёл четвёртое место. Глубже, ближе к вентиляционному стволу. Прожилка толще, чем в основном штреке. С ноготь большого пальца.

Четвёртое место. Это не случайный вкрапыш. Это слой.

– Покажи мне завтра. Утром.

Эверт кивнул и ушёл обратно в темноту.

К Бурту я вернулся, как обещал, после обеда.

Он стоял у станка. Резец был на верстаке, рядом свежая стружка. Бурт вытирал руки тряпкой, и по его лицу я понял раньше, чем он сказал.

– Пять.

– Из шести?

– Пять ниток чисто. На шестой кромка поехала. Я остановился, как вы сказали.

Я взял ствол. Провёл пальцами по каналу. Пять ниток стояли чисто, ровно, с правильным шагом. Шестая уходила на треть, потом обрывалась следом кривого реза.

– Бурт. Новый резец?

– Поставил. Могу пройти шестую заново. Но если новый резец сядет на середине, канавка будет двойная, и я её не выправлю.

Я подумал. Шестая канавка, пройденная плохо, портит весь ствол. Но если пройти её аккуратно новым резцом, точно по следу старого, можно спасти работу. Вопрос в том, хватит ли нового резца на одну оставшуюся нитку без скола.

– Дай мне резец.

Бурт протянул новый. Я провёл дар. Кромка чистая, свежая. Зерно мелкое, без трещин. Но я чувствовал то же самое слабое место, которое убило предыдущий. Углеродистая сталь, жёсткая закалка, хрупкость в самом основании кромки. Через четыре-пять ниток сядет. Но одна нитка, одна, ему по силам.

– Проходи. Медленно. Половину обычной подачи. Если услышишь хруст, выводи сразу.

Бурт кивнул. Зажал ствол. Выставил резец. Я остался стоять рядом и смотреть. Не потому, что мог чем-то помочь. Потому что Бурт работал увереннее, когда знал, что рядом кто-то, кто услышит ту же ноту металла, что и он.

Резец пошёл. Медленно. Стружка падала тонкой ниткой. Скрежета не было. Тишина, в которой слышно только ровное шипение стали по стали.

Бурт вывел резец. Снял ствол. Протянул мне.

Я провёл пальцами. Шестая нитка легла точно поверх недорезанной старой, чисто, без двойного следа. Все шесть ровные.

– Хорошо.

Бурт не улыбнулся. Но плечи у него чуть опустились, и это было больше любой улыбки.

– Доводка?

– Вечером. Дай мне два часа после ужина, и к утру одиннадцатый будет готов.

Бурт положил ствол на стеллаж. Рядом с десятым. Одиннадцать. Ещё два дня назад было десять.

Олаф нашёл меня на дворе.

Он шёл от ворот, тяжёлый, с ножом на поясе. Бельмо на левом глазу привычно блеснуло на солнце. Олаф не бегал, не торопился. Но по тому, как он сменил направление, завидев меня у колодца, я понял: не просто прогулка.

– Барон. Иг.

– Что?

– Функ вышел к забору. Третий раз. Иг видел с башни. Двадцать минут назад.

Я поставил ведро на край колодца. Вода плеснула на камень.

– Время?