Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

взглядом и отвернулся. Ленц даже не посмотрел в ту сторону. Он уже оценивал пол: где ставить ворот, куда крепить раму, как пройдёт верёвка до выхода.

– Эверт. Показывай, где стоять.

Эверт повёл их к дальней стене, подальше от рогожи. Я постоял ещё минуту. Послушал воду. Она сочилась из трёх мест: из трещины справа вверху, из-под камня у канавы и откуда-то из-за рогожи. Последний источник тревожил. Если вода идёт из-за серебряной стенки, значит, и там уровень поднимается. Значит, подъём нужен не только для штрека, но и для того, чтобы вода не размыла жилу.

Я поднялся наверх. На выходе из шахты остановился. Четвёртая прожилка. Эверт обещал показать её утром. Но утро уже ушло на замок, Фолька и воду. Прожилка подождёт до завтра. Зир сегодня не потянет два цикла. Пробная плавка пиролюзита возможна через два дня, не раньше.

Пристрелка была после обеда.

Я вынес одиннадцатый ствол на стрельбище за казармой. Раст уже стоял у линии, свой ствол на плече. Грит ждал в стороне, руки за спиной. Тим пришёл сам, без приглашения. Лор тоже.

Я зарядил. Порох, пыж, пуля, капсюль в чашку. Привычные движения, но с новым стволом каждый раз немного иначе: замок чуть туже, курок чуть ниже, баланс другой.

Мишень стояла на ста шагах. Для пристрелки этого достаточно. Нарезной ствол на ста шагах бьёт туда, куда смотришь. Если не бьёт, значит, что-то не так с замком, с каналом или с зарядом.

Я прицелился. Выстрелил.

Грохот привычный. Отдача плотная, без рывка. Дым ушёл вправо, ветра почти не было. Тим сходил к мишени.

– Чуть левее центра. На ладонь.

Нормально. Новый ствол всегда немного уводит, пока не притрётся. Я зарядил снова. Второй выстрел. Тим сходил.

– Ближе к центру. На два пальца левее.

Третий выстрел. Тим не стал ходить, Раст уже смотрел в ту сторону, прикрывая глаза от солнца.

– Центр, – сказал Раст. – Или почти.

Три капсюля. Все три сработали. Ствол бьёт ровно, замок работает.

Я протянул ствол Гриту.

– Заряди.

Грит взял его обеими руками. Аккуратно, но не робко. Он держал оружие, как держат вещь, которую долго ждал и которая наконец стала настоящей. Зарядил быстро, без суеты. Порох, пыж, пуля, капсюль. Поднял.

– Стреляй, – сказал я.

Грит выстрелил. Тим пошёл к мишени.

– Правее на ладонь. Низковато.

Грит нахмурился. Я тронул его за плечо.

– Нормально. Ты привык к кремню. Капсюль бьёт быстрее, отдача приходит раньше, чем ждёшь. Через десять выстрелов привыкнешь.

Грит кивнул. Зарядил снова. Выстрелил. Тим сходил.

– Ближе. Чуть выше центра.

Два капсюля на Грита. Итого пять за пристрелку. Сто пятьдесят три осталось. Я записал цифру в голове.

Раст подошёл.

– Барон. Дайте ему ещё три дня по три капсюля. К четвёртому дню он будет попадать на триста.

– Пять дней, – сказал я. – По три. Потом переведу на половинный.

Раст не спорил. Он уже считал. Пять дней по три, это пятнадцать. Его пять в день, двадцать пять. Итого сорок за пять дней. Сто пятьдесят три минус сорок, сто тринадцать. Два стрелка на капсюле. Одиннадцать дней при полном расходе. Без ртути.

– Барон, – сказал Раст негромко. – Ртуть.

– Знаю.

Он не стал добавлять ничего. Повернулся и пошёл к своей позиции на четыреста шагов. Я слышал, как он начал заряжать.

Грит стоял рядом и смотрел на ствол в своих руках. Одиннадцатый. Стальной. Нарезной. Капсюльный. Четыре слова, каждое из которых стоило месяцев работы. Грит этого не знал. Он знал только, что ствол бьёт туда, куда смотришь, и что Раст этим стволом попадает на пятьстах шагах.

– Грит. Слушай внимательно. Капсюль на вес золота. Каждый выстрел считается. Если дует ветер и ты не уверен в попадании, не стреляй. Лучше подождать. Ветер пройдёт, а капсюль не вернётся.

– Понял.

– Чисти замок после каждой стрельбы. Если чашка забьётся нагаром, осечка. Нагар снимай латунным шилом, не железным.

– Понял, барон.

Я забрал у него ствол. Пристрелка кончилась. Завтра Грит начнёт обкатку.

К Серту я вернулся после пристрелки.

Печь гудела. Серт сидел на скамье у стены, вытирая лицо мокрой тряпкой. Лицо красное, руки чёрные. Зира нигде не было видно.

– Серт. Где Зир?

– Ушёл. Отдыхает. Дал три подхода. Последний был слабее, но хватило.

– Тигель?

Серт встал. Подошёл к печи, отодвинул заслонку и посветил фонарём. Тигель стоял внутри, раскалённый до белого. Жидкий металл на дне светился рыжим с желтоватым. Поверхность чистая, шлак отошёл к стенкам.

– Готов, – сказал Серт. – К вечеру остынет. Завтра утром вынем.

Четырнадцатый слиток. Если он выйдет чистым, как двенадцатый, через неделю Бурт выкует из него ещё один ствол. Двенадцатый. Ещё один ствол ничего не меняет в масштабе войны. Но каждый новый ствол на стеллаже говорит одно: система работает. Не рывками, не по случаю, а ритмом. Печь, тигель, слиток, ковка, сверление, нарезка, доводка, замок. Цикл. Повторяемый. Без чудес.

– Серт. Зир сказал, что может попробовать малый тигель под тёмную руду. Через два дня, после отдыха.

Серт подумал.

– Малый? Насколько малый?

– Четверть обычного. Пробный. Хочу посмотреть, что получится при восстановлении углём.

– Температура?

– Ниже, чем для стали. Зир говорит, руда не сопротивляется дару. Если он прав, хватит семисот-восьмисот градусов.

– Это я и углём вытяну. Зир может не напрягаться.

Я покачал головой.

– Нет. Мне нужно горячее дутьё в конце, на последние три минуты, чтобы расплавить шлак и очистить металл. Углём ты дашь нагрев, но не поток. Поток даёт Зир.

Серт не спорил. Он понимал разницу между жаром и тягой. Жар, это угли. Тяга, это направленный воздух, который снимает шлак и прожигает примеси. Без Зира тяга, это мехи и мои руки, а мехи дают давление, но не температуру.

– Через два дня, – повторил я. – Подготовь малый тигель. Шамотный, с толстыми стенками.

Серт кивнул.

Олаф нашёл меня перед ужином.

Он стоял у ворот, разговаривал с дежурным. Увидел меня, отпустил дежурного и подошёл.

– Барон. Фольк.

Я остановился.

– Функ вышел к забору. Четвёртый раз. В то же время. Стоял полторы минуты. Смотрел на тропу. Фольк видел.

Четвёртый. Каждый день. В одно окно. Полторы-две минуты. Одно направление.

– Кто-то на тропе?

– Нет. Фольк говорит: тропа пустая. Ни человека, ни следа. Кусты стоят, ветер гнёт их вправо. Функ постоял, развернулся и пошёл обратно