Фантастика 2026-159 - Анна Сергеевна Платунова

Третий раз. Три выхода к забору. Первый, два дня назад. Второй, вчера. Третий, сегодня. Каждый раз примерно в одно время. Каждый раз смотрел в одну сторону.

– Расписание, – сказал я.

Олаф не ответил. Он стоял и ждал.

– Олаф. Завтра. Фольк за навесом у второй печи. С утра. Тихо, как договорились. Скажи ему сегодня вечером. Никому больше.

– А если Функ не выйдет завтра?

– Тогда послезавтра. Фольк сидит каждый день в то же время, пока не увидит либо Функа у забора, либо кого-то на тропе. Если увидит человека, запоминает всё: лицо, одежда, рост, направление. Ничего не делает. Возвращается и рассказывает мне.

Олаф кивнул.

– А если человек подойдёт к забору?

– Тогда Фольк запоминает и уходит. Не задерживает, не окликает, не показывается. Нам нужно лицо, а не труп.

Олаф постоял ещё секунду. Потом повернулся и пошёл к казарме. Нога чуть дёрнулась на левом шаге, старое колено. Он никогда не говорил о нём.

Я стоял у колодца. Ведро остывало на камне. Где-то за кузней Грит чистил замок, я слышал тихое щёлканье пружины. Собака за стеной молчала. Ветер нёс запах печи, углей и чего-то кислого от литейки.

Три раза. Если это сигнал, связной должен его увидеть. Тропа проходит в ста пятидесяти шагах от забора, за кустами орешника. Человек, стоящий на тропе, может различить фигуру у забора, если знает, куда смотреть. Функ стоит две минуты. Достаточно.

Но если связной видит сигнал, почему не приходит к ручью? Потому что ручей уже засвечен. Потому что Иг на башне, дежурства у Кривого оврага, усиленный периметр. Связной со столичной выправкой заметил, что территория изменилась. Он ищет другой путь.

Или Функ просто выходит подышать. И я вижу расписание там, где есть только усталость.

Одно не исключает другого. Но третий выход в том же ритме, три дня подряд, слишком ровно для случайности.

После ужина я сел в кабинете за доводку.

Одиннадцатый ствол лежал на верстаке, чистый, нарезанный, ещё тёплый от кузни. Я закрыл дверь. Зажёг три свечи, потому что окно выходило на запад и света уже не хватало.

Провёл пальцами по каналу. Дар откликнулся сразу, привычно. Шесть ниток. Первые пять гладкие, ровные. Шестая, та самая, чуть грубее на входе, там, где новый резец подхватил след старого. Я толкнул дар в этот стык и ровнял пять минут, пока металл под пальцами не перестал цепляться.

Дальше. Казённый срез. Мелкие неровности, которые Бурт не мог убрать молотом. Выровнял. Внутренняя стенка у самого дульного среза, тонкая бороздка от зажима станка. Убрал.

Полчаса. Я откинулся на стуле и закрыл глаза. Дар тянул энергию, но не так, как год назад. Тогда полчаса работы с металлом выжимали меня до дрожи в руках. Теперь оставалась тяжесть за глазами и лёгкая тошнота, которая проходила минут через десять.

Ещё полчаса. Финальный проход от казны до дула. Ровно. Чисто.

Потом эфирит. Полоска на краю верстака. Медный переходный слой. Дар лёг в металл привычно, без сопротивления. Двадцать минут. К одиннадцатому разу стык перестал требовать усилий — просто ровно, и всё.

Одиннадцатый ствол готов.

Я положил его на стеллаж рядом с десятым. Одиннадцать стальных нарезных стволов. Завтра поставлю замок. Послезавтра пристреляю. Потом отдам Гриту. Нет. Пристрелка, потом три дня обкатки, потом Грит. Через пять дней у нас будет два капсюльных стрелка.

Сто шестьдесят три минус пять, которые Раст уже потратил сегодня. Сто пятьдесят восемь. Два стрелка по пять капсюлей в день. Пятнадцать дней на двоих, если больше никто не стреляет. Без ртути.

Я убрал инструменты. Вымыл руки в тазу. Вода была холодная и мутная от металлической пыли.

В дверь постучал Лор.

– Барон. Минуту?

– Заходи.

Лор сел. Достал свой листок. Привычный вечерний ритуал.

– Зир. Четыре подхода за день. Три, три, два, два минуты. Итого десять. Серт доволен: тигель держит температуру, шихта плавится нормально. Слиток будет завтра к вечеру, если ночь пройдёт без сбоев.

– Хорошо.

– Стрельбы. Шестой учебный день. Тим дал половинный расход. Осечек нет. Дорн починил замок, Бурт подтянул пружину с утра. Раст стрелял пять капсюлей, все попадания, четыреста шагов.

– Сколько осталось?

Лор посмотрел в листок.

– Сто пятьдесят восемь. Как вы и считали.

Я кивнул.

– Лор. Одиннадцатый готов. Завтра ставлю замок. Послезавтра пристрелка. Через пять дней Грит.

Лор записал. Потом поднял голову.

– Функ.

– Олаф уже сказал. Третий раз.

– Фольк?

– С завтрашнего утра. За навесом. Тихо.

Лор помолчал. Потом сказал то, о чём я сам думал весь вечер:

– Барон. Если связной сменил место, значит, он знает, что ручей опасен. Значит, кто-то ему сказал, или он сам видел. В любом случае он осторожнее, чем мы думали. Фольк может просидеть за навесом неделю и не увидеть ничего.

– Может. Но если Функ подаёт знак, а мы его не видим, мы теряем единственный шанс понять, кто стоит за линией. Неделя у навеса дешевле, чем одна пропущенная встреча.

Лор не спорил. Он записал и убрал листок.

– Барон. Последнее. Эверт просил передать: завтра утром он покажет вам четвёртую прожилку. Глубже и толще, чем первые три.

– Знаю. Он сказал.

Лор встал.

– Спокойной ночи.

Он вышел. Я остался один. За окном темнело. Где-то во дворе Олаф делал обход, я слышал его шаг: тяжёлый, ровный, с задержкой.

Одиннадцать стволов. Четырнадцатый слиток к завтрашнему вечеру. Образец маркировки лежит в ящике стола. Завтра Эверт закроет серебряную стенку рогожей и досками. Послезавтра двое шахтных рабочих спустятся ставить подъём и увидят западный штрек без серебра, но с водой и странной занавесью. Им хватит любопытства на три дня, потом привыкнут. Если Олаф объяснит правильно.

А через десять дней от Марта придёт ответ. Или от Ара. Или от Ренарда. Что-нибудь из трёх линий дойдёт первым, и я узнаю, легла ли коронная печать на те десять страниц, которые мы оставили в чужом сейфе.

Петух за стеной молчал. Рано.

Я встал, задул свечи и лёг. Кровать скрипнула. Потолок с трещинами, тот же. Запах угля, металлической пыли, дыма.

Завтра замок на одиннадцатый. Завтра Эверт покажет четвёртую прожилку. Завтра Фольк сядет за навес. Завтра Серт и Зир дотянут тигель. Завтра вода в штреке поднимется ещё, и послезавтра Эверт начнёт ставить подъём.

Пять пунктов из моего списка.