Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

— Слышу.

— Парень сделает — я его знаю. Сделает.

Кренн тогда выругался, плюнул в воду и пошёл по трапу. Брок остался на причале, маленький и упрямый, как сухой пень.

«Самонадеянный ублюдок», думал Кренн сейчас, чувствуя ладонь Сильвио, дрогнувшую вправо, и кивая Микеле на новый поворот. «Самонадеянный. И прав, кажется, наполовину».

Он принял решение, когда «Чайка» уже выходила из бухты. Магистр Вальмонте подсобит, не упрётся. Парня вытащить, поставить к горну, заказать запасное оружие на случай беды. Беда в их деле приходит чаще, чем удача, даже если тебя зовут Господин Удача.

Сильвио опустил ладонь.

— Сходимся, — сказал Кренн в сторону кормы. — Подойдём борт к борту, дам последние слова.

Микеле проворчал что-то, но шлюпы стянулись. Через пять минут «Чайка», «Молот» и «Вдова» качались рядом, кабельтов с небольшим.

Кренн ещё раз прошёлся по плану, перекрикиваясь через борта. Спешить нельзя. На охоте спешка убивает быстрее зверя.

И тут Сильвио заорал.

Тонко, как режут поросёнка. Голос у него на высоких нотах вообще звучал не по-мужски.

— Движение! Быстро! В нашу сторону!

— Дерьмо. — Кренн рывком повернулся. — Расходимся! Манёвр!

— Полный ход! — заорал Микеле, не дожидаясь команды.

Канаты слетели с уключин, вельбот едва успели подтянуть. «Молот» и «Вдова» отвалили, паруса налились ветром, шлюпы пошли в стороны, расчерчивая по штормовому морю тройную звезду. Слаженно. Выучка не зря им вбивалась годами.

Кренн уже стоял у Сильвио за плечом.

— Что там?

— Идёт. Идёт на нас.

— Да как так-то. — Кренн сплюнул за борт. — Ветер какой, волна. Мы тут как щепки. Чем чует?

Сильвио не ответил. Стоял, ладонь вытянута, жилы на тощей шее напряжены, пальцы подрагивают.

— На нас именно? Или в сторону?

— В глубину. — Сильвио сглотнул. — Уходит в глубину.

Кренн выдохнул сквозь зубы.

«В глубину, значит. Это ещё ничего. Это даже лучше. Сейчас займём позиции, „Молот“ запустит приманку, рванёт на полных, мы со „Вдовой“ зайдём с боков. Поймаем на всплытии».

— Всё по плану! — рявкнул он, чтобы услышали и свои, и через ветер чужие. — По местам!

Поднял со стойки каганатский тесак-копьё, перехватил у древка и у середины. Баланс лёг. Ци собралась в животе горячим клубком, готовая полыхнуть в плечи и в руки по первому толчку. Ветер свистел в ушах хищной песней.

«Молот Залива» уже шёл на полном. Из открытого трюма у борта летела за корму бурая струя, маслянистая смесь Изабеллы расходилась по воде широким следом. «Вдова» пошла южным крюком, на вёслах, паруса убрали. Всё как договаривались.

Кренн скосил на Сильвио.

— Ну?

— Знаю мало. — Сильвио облизал губы. — Вода тут плотная, как кисель. И от острова фонит чем-то, не пойму чем. Перебивает запах. Сильнее всего под нами. Чуть южнее. Глубже ушёл.

— На приманку должен бы клюнуть. По времени.

— Не клюёт.

— Следи внимательнее.

— Слежу.

Несколько ударов сердца Сильвио стоял молча. Ветер хлестнул в лицо очередной горстью брызг, тучи опустились ещё ниже. Где-то далеко за «Молотом» громыхнуло с задержкой. Остров на горизонте пропал в пелене дождя, виднелись только размытые тёмные скалы.

— Под нами. Ближе. — Сильвио сказал тихо.

— Бесы. — Кренн обернулся к корме, заорал во всё горло: — Микеле! Выжимай из посудины всё, что есть! Полный ход! Бартоло, больше приманки! Жги масло!

«Чайка» рванула. Паруса налились, мачта скрипнула, корпус задрожал. Микеле вцепился в румпель, на щеках у него надулись жилы. Кренн чувствовал ногами через палубу, как идёт корпус, и понимал, что идёт хорошо, идёт быстро. Только хорошо и быстро уже могло не помочь.

— Двести шагов, — выдохнул Сильвио. — Сто пятьдесят. Несётся.

Тогда Кренн понял.

Понял всё разом, как понимаешь под ударом, в ту секунду, когда уже ничего не сделать, но мозг успевает прокрутить картину до конца. Зверь умнее и быстрее. Зверь видит и чует через эту воду лучше, чем Сильвио чует его. Приманка не работает, потому что Левиафан шёл не на запах, а на них — на «Серую Чайку» и на него, Кренна.

— В воду! — рявкнул он так, что собственный голос сорвался. — Все в воду! Сейчас! Прыгай, кому жизнь дорога!

Команда среагировала, как реагируют те, кто кормится с моря годами — без криков и споров. Стрелки у бортов на секунду застыли с белыми лицами, потом, сжав зубы, попрыгали через фальшборт один за другим. Микеле бросил румпель, перевалился через борт и ушёл бородой вперёд. Сильвио прыгнул, не открывая глаз.

Кренн рванул к корме. На бегу схватил с креплений тяжёлый крюк с цепью, замотанной в бухту, продел ладонь в петлю на конце. Древко тесака зажал под мышкой. Горн плеснул в ноги жара, и он оттолкнулся от планшира кормовой надстройки в длинный прыжок, как умел только он, помогая себе ветром и собственной Ци.

Уходя в воздух, успел подумать одно: цепляться. Когда зверь покажется, цепляться.

Под ним полыхнуло.

Море вспучилось под «Чайкой» с утробным «ух», и шлюп подбросило целиком, как ребёнок подбрасывает деревянную игрушку. Треск раздался такой, что заложило уши даже сквозь свист ветра. Мачта переломилась пополам, паруса разлетелись лоскутами. Доски обшивки, бочки, ящики, тела стрелков, не успевших прыгнуть, всё это пошло вверх и в стороны одним облаком щепы и брызг.

Кренн в полёте обернулся через плечо.

И увидел.

Туша поднималась из воды, как поднимается небольшой остров. Тёмная, длинная, с гребнем шипов по хребту. Чешуя такой плотности и такого цвета, какого Кренн за свои пятьдесят с лишним лет ни на одном звере не встречал. Серо-зелёная, с радужным отливом по краям пластин, и каждая пластина размером с тележное колесо. «Чайка» под этой тушей выглядела не кораблём, а охапкой соломы.

Удар об воду.

Кренн ушёл вниз с головой, цепь крюка запуталась за кисть, тесак едва не вырвало из-под мышки. Солёная вода ударила в нос и горло, защипало глаза. Сквозь муть увидел рядом часть туши, движущуюся мимо, как движется борт огромной галеры мимо лодочки.

Огромен. Невозможно огромен.

Хаос и страх мужчина отбросил: не было на это времени и не было в этом смысла. Кренн заработал ногами, выгребая к чешуе, видя, как она уходит вверх, потому что зверь выпрыгивал. Сейчас пойдёт назад в воду, и волна от его падения подтопит Ферро-Акудо к чёрту, прокатится через гавань стеной.

Чешуя пронеслась мимо. Кренн извернулся, размахнулся крюком в воде, насколько позволяло сопротивление, и швырнул.

Крюк впился в проём между двумя пластинами, лапы внутри, по словам Октавио, должны были разойтись. Разошлись. Цепь дёрнула Кренна за руку с такой силой, что плечо хрустнуло,