Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

В воздухе прилетело по виску чем-то длинным и плоским. Доска от мачты. В глазах вспыхнуло.

Охотник удержался. Перебрал руками по цепи, подтянулся, упёрся сапогами в скользкий бок зверя. Чешуя под подошвами шла волной, твёрдая, как полированный камень, и тёплая. Метрах в пятидесяти от себя Кренн увидел Луку, тоже зацепившегося крюком, парень болтался на цепи как на верёвке. Дальше, за гребнем шипов, мелькнули паруса «Молота» и «Вдовы». Шлюпы шли на сближение, на них там тоже видели, тоже готовились.

«Я первый», подумал Кренн. «Я первый, и сейчас всё решится».

Левиафан пошёл вниз. Туша выгнулась дугой и стала падать обратно в море, и Кренн почувствовал ногами, как меняется сила тяги. Цепляясь крюком и помогая себе вторым ножом-кошкой с пояса, он пополз вверх по мокрой чешуе. Горн гнал жар, ноги сами находили зацепы, ветер рвал волосы, солёные брызги хлестали по лицу.

Точка. Третья пластина от головы, под боковым гребнем. Двадцать метров.

Зверь рухнул в воду.

Удар вышел такой, что весь мир ушёл вниз и вбок одновременно. Волна поднялась стеной, Кренн увидел краем глаза, как «Молот» и «Вдова» зачерпнули бортами и едва выправились, повиснув на гребне. Самого его накрыло сверху, обжало водой со всех сторон, потащило вниз вместе со зверем.

Под водой не передохнуть.

Он висел на цепи, прижатый к чешуе, и солёная муть давила на уши. Ничего, рука сама подняла тесак-копьё. Он развернул древко обеими руками, упёрся одной ногой в выступ пластины, второй в шип помельче, занёс. Замаха в воде не получится, как ни старайся. Ничего. Хрен с ней. Бить надо коротко, всем телом.

Ударил.

Острие тесака пошло точно туда, куда показывали документы. В сплетение под третьей пластиной, где меридианы сходились узлом. Острие должно было войти. Каганатский металл, семь рунных контуров, кристаллы Иль-Ферро, всё это должно было войти.

Острие коснулось чешуи.

И остановилось.

Кренн почувствовал отдачу, словно ткнул тупым колом в кованую дверь — ни звона, ни треска, ни проникновения. Просто упор. Древко в руках задрожало, кристаллы на лезвии вспыхнули светом, попытались взять броню зачарованием, и погасли.

Глаза у Кренна расширились.

Он ударил ещё раз, сильнее, вкладывая всю Ци, какую смог собрать в воде. Горн плеснул, плечо хрустнуло вторым хрустом за минуту. Острие чиркнуло по пластине и ушло вбок, оставив на светлую царапину в палец длиной.

Ещё раз. Ещё. Ещё.

Чешуя стояла.

Левиафан уходил на глубину. Кренн чувствовал всем телом. Уши заломило. Цепь крюка натянулась, лапы внутри пластины держали, и зверь утаскивал его вниз вместе с собой.

«Вот и всё».

Азарт ушёл из груди. Осталась пустая злость, на себя в первую очередь.

«Послушать надо было Брока. Послушать седого ублюдка».

Парень. Кузнец с Севера. Земляк. Тот самый, что сидит под стражей в Ферро-Акудо и которого он, Кренн, должен был ждать. Должен был дать время, сколько надо. И ковать оружие специально под этого зверя, как Брок и говорил.

Не дал.

Цепь продолжала тащить вниз. Уши резало изнутри. Крюк отстегнулся от его кисти, хотя сам остался во чешуе зверя. Кренн оттолкнулся обеими ногами от пластины и пошёл вверх.

Над головой плясали тёмные пятна обломков «Чайки», между ними кое-где шевелились живые. Сверху, через мутную воду, пробивался серый штормовой свет. До поверхности очень далеко.

Кренн заработал ногами и свободной рукой, выгребая наверх изо всех сил.

«Хрен я сдохну», подумал он спокойно. «Хрен я сдохну так».

Глава 12

Зал совета у Гильдии Огня и Стали был круглым, с высоким сводом из чёрного базальта, и под этим сводом каждое слово отдавалось коротким эхом.

Я стоял посередине, на отполированной плите с выбитым в камне знаком молота и пламени.

Совет сидел напротив полукругом. Четыре кресла, четверо в креслах. По центру Грандмастер Иль-Примо, в белом фартуке поверх простой рубахи, как будто его подняли от наковальни. Слева от него леди Сильвия, прямая, гладко убранная, руки сложены на коленях. Справа Гор, заполняющий кресло так, что подлокотники из-под него едва выглядывали. С краю Октавио, сухой и длинный, лицо как у вырезанного из дерева святого.

По правую руку от меня, на боковой ложе, сидел Брок. Рядом с ним полноватый кряжистый старик с обветренным лицом и двумя шрамами через бровь и щёку, в простом кожаном колете без отличий, и двое его помощников. Гильдия Ядра, значит. Сам магистр пожаловал что-ли.

По левую руку, на такой же ложе, сидели целители духа. Женщина лет сорока пяти, светловолосая, с уставшими глазами, у уголков губ собирались мелкие морщины. Рядом с ней лысый худощавый мужчина, кожа такая бледная, что казалась голубоватой при свете жаровен. Чем-то он был похож на Ориана, только тот был смуглым, а этот словно никогда не выходил на солнце. Позади них, в тени второго ряда, у стены, стоял Алекс — маленький, в чужом сером балахоне, прижимая к груди свою сумку. Поймал мой взгляд, кивнул едва заметно.

Зверёк в кармане куртки завозился, и я положил ладонь поверх ткани, прижал. Тёплый.

Так. И как я сюда попал?

В каморку, куда меня сунули у нижних ворот, через часа три пришли четверо стражников и десятник. Без объяснений. Подняли, провели по коридорам, через лестницы, через переходы, мимо постов с алебардами. Привели сюда. Поставили на плиту. Двое стражников отошли к стенам, двое за моей спиной. Дверь закрылась.

И вот теперь смотрю на четверых людей в креслах, и думаю одно. Сидят с такими лицами, будто держат остров на ладони, а по делу прошляпили громадную ящерицу, которая неизвестно сколько лет ворочалась у них под основанием Цитадели. Слепцы.

Сначала подумал, что меня собираются судить за уход без разрешения, за камень — за всё разом. Только при чём здесь магистр Гильдии Ядра и Брок? И при чём здесь целители духа? Про целителей я слышал только от Алекса, да ещё от Лоренцо, когда тот уверял, что они меня смогут вылечить.

Иль-Примо положил ладони на подлокотники. Глаза у него чистые, но в самой глубине я уловил то, чего не было ни у кого из остальных — растерянность. Старик растерялся, и единственный из четверых не пытался это скрыть.

— Кай Северянин, — проговорил он сухо. Голос отдался эхом под сводом.

Я не ответил. Молчал и ждал, что скажет дальше. Скосил глаза на Брока. Тот смотрел в ответ прямо, и в зрачках у него поблёскивало знакомое, охотничье — что-то задумали.

— Мне