Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

след. Дозвольте моим охотникам подняться к ущелью. Изучим зверя, посмотрим в каком он сне, и если станет ясно, что он вот-вот выйдет, лучше прикончить его прежде, чем он проснётся окончательно. Людей способных я подберу. Оружие тоже используем, что и против Левиафана, заодно проверим.

— Ни в коем случае, — неожиданно сказал Иль-Примо.

Вальмонте нахмурился, но смолчал. Ждал объяснения. Я тоже ждал, потому что слова старика прозвучали так, как звучат у тех, кто знает больше, чем говорит.

Иль-Примо помедлил, провёл сухими пальцами по подлокотнику.

— Если свитки не врут, — проговорил он медленно, — а свитки эти у нас в библиотеке лежат под тремя печатями и читать их допущены пятеро, мы и старший хранитель… убить это существо нельзя не потому что нельзя справиться, а потому что в случае его смерти вся сила острова канет в лету.

Сильвия резко повернула голову.

— Мы долго полагали, — продолжил Иль-Примо, и голос у него стал тяжелее, — что это легенды. Что сила острова держится на вулкане, на духах горы, на породе, какую боги вылепили щедрее, чем в других местах. Так нам и говорили. Так писали в учебных книгах, какие мы давали подмастерьям. А если правда другая? Если дыхание этого существа, утечка его Ци через узлы старой печати, и есть та самая сила, что кормит Великие Горны и делает наше железо тем, чем оно стало, то убить его, значит отнять у Иль-Ферро то, ради чего этот остров вообще стоит.

Он помолчал. Никто не перебивал.

— К тому же, — добавил суше, — убить его трудно. И это, видимо, ещё одна причина, по которой древние предпочли не убивать, а запечатывать. То есть причин две, и обе сходятся в одно.

Я слушал и понимал, что старик говорит правду, какой её сам видит. И понимал, что мне сейчас нужно влезть в разговор, потому что в нём упускают одно.

— Грандмастер, — сказал я ровно. — При всём уважении. Существо пробуждается. Процесс пошёл, и шесть из восьми удерживающих столбов уже сколоты. Я видел сам. Печать держится из последних сил, и долго эти силы её не удержат. Восстановить её будет крайне трудно. Сам он работал над её снятием больше восьми лет. Сделать всё то же самое в обратную сторону, своими руками, почти невозможно. Если ничего не предпринять, оно выйдет.

Сильвия не выдержала — прямая спина и руки на коленях вдруг ожили, и она подалась вперёд, как кошка перед прыжком.

— Не тебе, мальчик, рассуждать, что может Гильдия, а чего не может. Печать была заложена предками Цитадели. У нас есть мастера рун, какие тебе и не снились. И уж точно не тебе судить о наших возможностях, особенно после двух минут, проведённых внизу.

Я посмотрел на неё спокойно. Усталость во мне стояла такая, что сил на злость не оставалось.

— Удивительно, — сказал я, — как твёрдо вы рассуждаете о том, чего не знали ещё две минуты назад.

Октавио поперхнулся слюной, закашлялся в ладонь. Иль-Примо чуть покраснел. Брок на ложе втянул губы — видел, как давит смешок, чтобы не вырвалось вслух.

Гор зарычал.

— Верх наглости, — низко проговорил он. — В стенах Цитадели, перед лицом Грандмастера.

Иль-Примо повёл ладонью, и Гор смолк, дёрнув скулой.

— Оставлю без особого ответа твои слова, самоуверенный мальчик, — сказал Грандмастер мне. Голос у него ровный, но в глубине уловил тень то ли усмешки, то ли согласия, которое старик не хотел показывать прилюдно. — Поверь, в них есть доля истины и доля заблуждения. Мастера рун у нас сильные. Свитки тоже не пусты. Шанс докопаться до того, как печать устроена, есть.

Он перевёл взгляд на Вальмонте.

— Действовать пока нельзя, магистр. Прошу вас придержать охотников. Мы отправим к ущелью наших мастеров, людей знающих, и поглядим, в каком состоянии печать и в какой стадии пробуждения находится этот… — он чуть запнулся и произнёс имя, как произносят слова, которые лучше бы вовсе не произносить, — этот Кальцифер-Тхун.

Магистр Гильдии Ядра помолчал. Потом кивнул коротко и хмуро.

— Принимаю, Грандмастер. Мои люди останутся на местах. Если ваши мастера сочтут, что нужна сила, мы рядом.

Иль-Примо помолчал ещё немного. Едва заметно жевал нижнюю губу, потом поднял на меня глаза.

— Хорошо, Кай с севера. Тогда так. Гильдия официально оставляет кристалл у тебя — это будет плата от Иль-Ферро, если оружие, которое ты выкуешь, возьмёт морского лорда. Если же нет, и работа окажется пустой, Гильдия заберёт то, что положено ей по праву. До той поры камень при тебе. Принято советом.

Гор шумно выдохнул через нос, но смолчал. Сильвия не повела бровью, только пальцы у неё на колене один раз поджались и тут же разжались. Октавио сидел с лицом из сухого дерева.

Я кивнул, не сказав ни слова.

— Теперь насчёт мастерской, — продолжил Грандмастер. — Раз ты отказался от места у Великих Горнов, дадим тебе кузницу попроще, как ты и просил. На северном склоне, в нижнем краю Ферро-Акудо, у самой стены. Район там не из видных. Угольщики живут, шорники, бочары, латальщики сетей. Найдёшь по приметам. Третья улочка от Северных ворот, если идти вдоль кладки наружной, повернёшь к колодцу с медным жёлобом, и там сразу за рыбной коптильней. Кузня под низкой крышей, на дверях висит молот над рисунком острой горы…

Я слушал и запоминал.

— Кузня та не пустая, — добавил Иль-Примо, в голосе появилась нота, какой раньше не было — что-то типа уважения. — В ней мастер. Он сейчас сильно болен, работать сам не может. Лежит. Должен Гильдии денег, и срок давно прошёл, должна была случиться конфискация. Мы её придержали, потому что человек он хороший. Брал в подмастерья всех мальчишек, кто просился, даже если у тех на лбу было написано, что толк выйдет нескоро. Если он пустит тебя в свою мастерскую поработать, долг с него мы снимем. Кузня твоей не станет — пользуешься только пока куёшь работу против Левиафана. Условия ясны?

Я помолчал. Какая-то кузня, какой-то мастер.

— Мне самому с ним договариваться? — спросил с лёгкой усмешкой. — Чтобы пустил поработать?

— К сожалению, так, — Иль-Примо склонил голову. — В прямом распоряжении Гильдии находятся только мастерские в стенах Цитадели. То, что в самом Ферро-Акудо — это частные лавки. Каждый мастер сам себе хозяин на своей наковальне, и иначе у нас не принято. Но я тебя уверяю, человек этот не откажет. Иначе его ждёт конфискация и довольно скоро. К тому же он добр и понятлив. Не из тех, кто упирается в гордость, когда дом валится.

Я кивнул.

— Хорошо. Постараюсь уговорить, раз дело