Системный Кузнец XII - Ярослав Мечников

больно весело. Узкие улочки лепились вдоль самой стены, огибая цитадель снаружи. Дома стояли низкие, с просевшими крышами, дворы захламлены угольной пылью и обрезками кожи.

— Значит, прорвался всё-таки? — Брок усмехнулся в усы и покосился на меня сбоку. — Жопой чую, силушки в тебе прибавилось. Да и если ты за пепельноволосым в ту дыру всё-таки полез, значит уже мог себе это позволить.

— Я на седьмой, старина.

Сказал и не удержался — улыбнулся.

— Вот чертяга, — хохотнул Брок с ноткой зависти. — Уже на седьмой. Ещё чуть, и кончится для меня лафа. Не буду больше особенным северным охотником, а?

— Куда мне с тобой тягаться. Я — кузнец. Мне не оружием махать, мне ковать охота.

— Ага, ковать ему. А Ферро этого, или как его там, ты тоже в кузнечном мастерстве одолел? Не каждый, между прочим, такое может. Какой он, сам не разобрал ступени?

Я помолчал, оглядывая улицу. Люди шли мимо понурые, и в спинах у них читалось то, что я видел в любом городе, куда подходит чужая сила. Ставни заколочены наполовину, у колодца женщины набирали воду молча. Двое мальчишек тащили мешок угля, и старший то и дело озирался через плечо.

— Трудно сказать… Крепкий. Серой плевался без передыху, аж глаза резало. Думаю, мне ровня или чуть покрепче меня.

— И ты его приложил? — Брок чуть не споткнулся.

— Как видишь.

— Ну даёшь, пацан. Ну даёшь.

Мы свернули в ещё одну улочку, потеснее. Брок остановился у низкого дома под просевшей черепичной крышей. Рядом, под общим скатом, ютилась пристройка — кузня, по всей видимости. Дверь её была подпёрта поленом, чтобы не хлопала на ветру, а из щели под притолокой не тянуло ни угольным запахом, ни жаром. Холодная давно.

Над дверью самого жилого дома висела дощечка, и на ней выжжен молот над рисунком острой горы, прямо как наши Драконьи Зубы в Пределе.

«Точно она».

— Ну вот. Кажись, оно, — Брок огляделся. — Теперь с мужиком этим говорить. Вместе пойдём?

— Сам справлюсь. Спасибо, что довёл.

— Ну ты тогда стукни, поговори. Если начнёт конючить, ныть про то, как ему тяжко, тогда я подключусь. Без меня не обходится в таких делах.

Я кивнул, улыбаясь. Настроение, как ни крути, было неплохим. Кандалы сняты, камень при мне, кузня под боком, материалы подвезут к закату. Всё складывалось так, как редко в моей жизни складывалось.

Подошёл к двери. За ней стояла тишина, какая стоит в доме, где лежит больной. Я откашлялся в кулак и постучал.

Сначала ничего, потом изнутри донёсся шорох, и следом тяжёлые шаркающие шаги. Кто-то шёл к двери долго, останавливаясь через шаг, словно отдыхая.

Я обернулся к Броку. Тот стоял в стороне, шагах в пяти, у соседней стены, и смотрел.

Засов внутри щёлкнул. Дверь начала открываться медленно и неохотно, словно державшая её рука не имела сил поднять защёлку с одного раза.

Я смотрел в проём и увидел того, кого мог бы принять за призрака.

Он стоял на пороге, опираясь плечом о косяк. Похудевший так, что рубаха висела на нём мешком. Седой в висках, хотя я помнил его темным. Лицо обтянулось кожей, скулы выпирали, и под глазами лежали серо-синие тени. От прежней горы мышц и бороды осталась только сама борода клочьями.

Но глаза…

Глаза я не спутал бы ни с чьими.

Только в них уже не было той прежней злобы вперемешку с виной, которую я помнил по последнему разговору в Адской Кузне. Глаза стали смиренными, тихими и усталыми.

Я стоял на пороге, и руки у меня опустились сами собой. Внутри тяжело ударило сердце.

Передо мной, держась за косяк своей кузни на северном склоне Иль-Ферро, стоял мастер Гуннар.

Глава 14

Глаза у него смотрели на меня мутно, и я сразу понял, что старик меня не признаёт. Брок за спиной, кажется, тоже не сразу разглядел, кто стоит на пороге. В эту секунду я мог сделать что угодно — развернуться, отговориться чем-нибудь после короткого разговора, найти другую кузню, как и обещал магистр Вальмонте. Мысль метнулась в эту сторону и тут же замерла.

Это ведь Гуннар.

Тот самый, что остался в кандалах в темнице Чёрного Замка после ареста. Живой. Стоял передо мной, опираясь плечом о косяк своей кузни, тощий, седой, с серым осунувшимся лицом, но живой. Часть того груза, что я носил в себе пять с лишним лет, разом сползла с плеч, и я даже выдохнул не сразу, потому что грудь повело от непривычной лёгкости.

— Мастер? — голос прозвучал тише, чем хотелось. — Мастер Гуннар?

Спросил, хотя и так знал, что это он.

Старик нахмурился. Глаза мутные, чуть слезящиеся, и поначалу даже показалось, что он подслеповат. На шее, под седой щетиной, белел старый шрам, тот самый, что оставил ему Брандт в Адской Кузне, когда едва не задушил. Странно, что шрам всё-таки остался, ведь Брандт не резал его, а душил пальцами. Может, использовал тогда что-то поверх ладони, какую-нибудь свою Ци, я уже и не помнил подробностей.

И ещё одно разглядел: по шее, от ключиц вверх, расходились тёмные вены, и пульсировали едва заметно, но не так, как пульсирует обычная кровь. Цвет не синюшный, а грязно-чёрный, с тёмно-серым отливом по краям. На обычную хворь не походило.

— Мы… — начал Гуннар и запнулся.

Голос у него стал плоский. От прежнего рокочущего баса не осталось почти ничего, только хрипотца на нижних нотах.

— Мы знакомы, добрый человек?

— Гуннар⁈

Это рявкнул Брок у меня за плечом. Мужик шагнул ближе, заглянул мне через плечо, и старик чуть наклонил голову, разглядывая того, кто крикнул. Глаза у Гуннара расширились медленно, как будто он поднимал из-под воды что-то тяжёлое и не сразу узнавал.

Брок встал справа от меня.

— Гуннар, мать твою! Неужто ты, чертяга⁈

Седой клок на лбу у Брока подскочил, усы стали торчком. Он шагнул вперёд и обеими ладонями ухватил Гуннара за плечи, словно хотел убедиться, что не призрак.

— Брок, угомонись. — Я положил ладонь ему на предплечье. — Полегче.

Брок меня не услышал. Тряхнул Гуннара несильно, но крепко, и вгляделся ему в лицо снизу вверх.

— Вот те раз, а! Вот так встреча, старина! Кузнец, а кузнец, как же тебя потаскало! И не признать совсем!

Гуннар стоял, мялся под этими руками, переводил взгляд то на меня, то на седого. Растерянный, как мальчишка, которого окликнули с непривычной стороны.

— Брок? — выговорил тихо.

— А кто ж ещё, дрын тебя подери! Брок я, Брок! Охотник, что у Йорна