Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

а результат целой цепи провалов на стратегическом уровне, — начал отчитываться, подходя к карте и увеличивая ее масштаб.— Первое, разведка. Как могло случиться, что сосредоточение тысячи хорошо вооруженных боевиков на границе осталось незамеченным? Где была воздушная разведка? Где была агентурная сеть, что не вскрыла их лагеря и маршруты снабжения еще на этапе подготовки? Отсутствие упреждающих данных, это первый и главный провал.

Я обвел взглядом задумчивых офицеров. Они привыкли решать задачу в заданных рамках, а я ломал сами эти рамки.

— Второе, это логистика и инженерное обеспечение. Аванпост «Перевал» снабжается по одной-единственной горной дороге. Это не просто ошибка, это преступная халатность. Почему не были проложены дублирующие маршруты? Почему не были оборудованы скрытые склады с боеприпасами и провизией в самом районе? Почему не были заранее заминированы подходы к перевалу на случай прорыва? Мы сами создали идеальные условия для блокады.

Я снова посмотрел на Громова. Он молчал, но в его глазах я увидел проблеск интереса.

— Третье, техническое оснащение. В условиях горной войны, где прямая видимость ограничена, ключевую роль играют не пулеметы, а связь и системы радиоэлектронной борьбы. Почему у гарнизона нет ретрансляторов, способных обеспечить устойчивую связь через горные хребты? Почему у них нет комплексов РЭБ, чтобы глушить связь противника и вносить хаос в его управление? Почему, в конце концов, у них нет простейших разведывательных средств, чтобы видеть, что происходит за соседней скалой?

За столом воцарилась гробовая тишина. Я говорил о вещах, которые были для них очевидны, но которые никто не решался произнести вслух. Я говорил не как курсант, решающий задачку, скорее инспектор, проводящий разбор полетов после проваленной операции.

— И, наконец, сама постановка вопроса. «Ликвидировать банду». Это не банда, полковник, в данный момент это легкая пехота, действующая по канонам партизанской войны. И пытаться уничтожить такие подразделения силами регулярной армии в горах, это все равно, что пытаться вычерпать море ложкой. Они мобильны, знают местность, быстро растворятся в скалах при первой же серьезной угрозе и соберутся снова, как только мы уйдем.

Я выключил карту и снова повернулся к Громову.

— Поэтому отвечая на ваш вопрос, полковник, мои действия были бы следующими. Я бы не стал посылать десант или бомбардировщики. Отдал приказ гарнизону, если он еще жив, перейти к глухой обороне и экономить боеприпасы. А сам бы занялся тем, с чего и нужно было начинать, нашел и повесил того идиота в штабе, который спланировал прикрытие границы на этом участке, — закончив свой пылкий рассказ, и в моих словах не было ни грамма шутки.

В аудитории повисло тяжелое молчание. Офицеры смотрели на меня с некоторым изумлением, ведь фактически публично обвинил их гипотетическое командование в некомпетентности и едва ли не в предательстве. Похоже, такого эти стены еще не слышали. Я ждал реакции Громова, полковник мог вышвырнуть меня с факультета за такую дерзость.

Громов несколько секунд молча смотрел на меня, а потом… уголки его губ медленно поползли вверх, и он тихо, почти беззвучно рассмеялся.

— «Теоретические основы применения асимметричных тактик в условиях локальных конфликтов низкой интенсивности», — произнес он название моей работы, глядя в потолок, словно цитируя по памяти. — Глава третья, параграф второй. «Критика существующей доктрины противопартизанской борьбы». Кажется, у нас в аудитории сидит сам автор, коллеги.

Он посмотрел на ошеломленных офицеров.

— Господа, знакомьтесь, капитан Строганов. Человек, который считает, что все мы воюем неправильно. И, что самое неприятное, он, кажется, прав.

Громов подошел ко мне и положил свою единственную руку мне на плечо.

— Хорошо, капитан. Очень хорошо! Вы видите не просто поле боя, а систему со всеми ее плюсами и недостатками. Это то, чему мы здесь пытаемся научить.

Я вернулся на свое место под удивленными взглядами сокурсников. В их глазах больше не было скепсиса. Я сдал свой первый и самый главный экзамен на этом факультете. После занятий, когда мы выходили из аудитории, ко мне подошел тот самый капитан Березов со шрамом.

— Строганов, — он протянул мне руку. — Березов, был неправ на твой счет. Думал, очередной «блатной», хотя таковых у нас почти не бывает, сами сбегают через пару дней.

— Бывает, — пожал его крепкую мозолистую руку.

— Твои выкладки… это было сильно, — он посмотрел на меня с профессиональным интересом. — Где ты этому научился? Ни в одной академии такому не учат.

— Жизнь научила, — уклонился от прямого ответа. — И пара хороших книг.

Он хмыкнул, понимая, что я не скажу больше.

— Ну, если что, заходи. Комната семь, поговорим о твоих беспилотниках. У меня есть пара идей.

Он кивнул, прощаясь, и пошел по коридору. Это было приглашение в стаю.

* * *

Зачисление на факультет особого назначения было не вопросом престижа. Это был ключ, который открывал двери, о существовании которых большинство поданных Империи даже не догадывалось. Двери в святая святых имперской военной машины. Уже на следующий день полковник Громов, выполняя, очевидно, распоряжение Волкова, выдал мне персональный допуск выскокой категории, фактически универсальный скипетр, отпирающий любые замки.

Первым делом я направился в центральный тактический архив ГРУ, и просто охренел. Это был ультрасовременный информационный центр, расположенный глубоко под землей, в недрах Академии. Бесконечные ряды гудящих серверов, голографические терминалы, стерильная чистота и абсолютная тишина, нарушаемая лишь шелестом систем вентиляции.

Я сел за один из терминалов, вставил свою карту допуска, и передо мной на экране развернулось древо каталогов, от которого у любого военного аналитика закружилась бы голова. «Операция 'Северный ветер»«, 'Ликвидация 'Черного Халифата»«, 'Инцидент в Байкальской аномалии». Это были отчеты о десятках реальных, но совершенно секретных операций, проведенных за последние полвека. С полными выкладками, схемами, видеозаписями с нашлемных камер бойцов, анализом успехов и, что самое ценное, провалов.

Я погрузился в это море информации, как дайвер в бездну. Я часами напролет сидел в этом холодном, гудящем подземелье, забыв про сон и еду. Алиса в моей голове работала на пределе своих возможностей, копируя, анализируя и систематизируя гигабайты данных. Я изучал тактику японского спецназа «Ямабуси», анализировал их операции против китайцев-сепаратистов в Индокитае. Смотрел записи боев с мутантами в аномальных зонах, пытаясь понять повадки и слабые места. Читал донесения агентов о подковерной борьбе британской и французской разведок.

Это было бесценно, знания, которые я здесь получал, были не менее важными новых технологий. Я видел, как воюет мой будущий противник, видел ошибки, которые совершали наши генералы, слабые места в нашей собственной обороне.