Воздушная кавалерия. Том 5 - Джек из тени

предполагалось. Сняли трех часовых, не издав ни звука. И ворвались в комнату на втором этаже, где сидел «главарь террористов», один из самых суровых инструкторов, майор типа в отставке. Он пил чай и слушал по рации доклад об «ожесточенном бое» на подступах к городку. Когда мы ввалились, он даже не успел вскочить. Я просто приставил ствол учебного пистолета к его виску.

— Тишина и покой, господин майор — тихо сказал ему. — Выходим через западные двери.

Майор хмыкнул и медленно поднял руки. Через пять минут я вышел по рации на Громова.

— Объект «Гроза» у меня. Задача выполнена, потерь нет.

В рации несколько секунд было молчание. А потом я услышал тихий, едва различимый смешок Громова.

— Принято, капитан, возвращайтесь на базу.

* * *

После нашей тихой победы в учебном городке отношение ко мне в группе изменилось. Скепсис сменился настороженным уважением. Офицеры, привыкшие полагаться только на силу и опыт, увидели, что нестандартный подход может быть куда более смертоносным оружием. Но впереди нас ждал новый этап подготовки, где хитрость и тактика уступали место чистой, животной реакции и отточенным до совершенства инстинктам, рукопашный бой.

Занятия проходили в огромном, гулком спортзале, где единственной мебелью был большой борцовский ковер в центре. Инструктором был человек, о котором на факультете ходили легенды. Его звали, что характерно, мастер Тихон. Это был невысокий, худощавый мужчина лет пятидесяти, с бритой головой и спокойным, почти отсутствующим взглядом, как у буддийского монаха. Он почти никогда не говорил, передвигался бесшумно и носил простой черный тренировочный костюм без знаков различия. Но в его светло-серых глазах была такая глубина и усталость, что становилось не по себе. Говорили, что мастер был одним из основателей боевой системы, которую применяли в спецподразделениях имперской армии и Корпуса, в одиночку вырезал целые базы коллаборационистов. Глядя на него, я охотно в это верил.

Первое занятие было демонстрационным. Тихон молча встал в центр ковра и кивком пригласил первого добровольца. Вышел капитан Березов. Уверенный в своей физической мощи, он бросился на инструктора, намереваясь сбить его с ног и взять на болевой.

То, что произошло дальше, длилось не более трех секунд. Тихон не стал уворачиваться, сделал неуловимое движение навстречу, пропуская несущуюся на него тушку мимо, и в тот же миг его рука, как змея, метнулась вперед. Короткий, точечный удар пальцами в область шеи, и стокилограммовый Березов, захрипев, рухнул на ковер, как подкошенный. Он не был в нокауте, просто на несколько секунд его тело перестало его слушаться.

— Слишком много силы, слишком мало мысли, — тихо произнес Тихон. Это были первые слова, которые я от него услышал.

Следующей вышла лейтенант Шмелева. Девушка действовала хитрее, пытаясь закружить инструктора, нанося быстрые, хлесткие удары ногами. Тихон стоял на месте, лишь слегка покачиваясь, уходя от ее атак на миллиметры. А потом, выбрав момент, он просто шагнул вперед, поймав атакующую ногу, затем, используя ее же инерцию, легко опрокинул на ковер, тут же зафиксировав болевым приемом на локтевом суставе.

— Слишком много движений — снова прокомментировал он своим тихим голосом.

Один за другим мои сокурсники выходили на ковер и один за другим оказывались на нем поверженными. Тихон не прилагал видимых усилий. Его стиль был воплощением чистой эффективности. Ни одного лишнего движения, только эффектные приемы на основе выверенной биомеханики.

Наконец, очередь дошла до меня.

— Капитан Строганов, — кивнул мне Тихон.

Я снял куртку, оставшись в простой футболке, и вышел на ковер. В зале повисла тишина, все смотрели на меня, ожидая, как быстро и унизительно я буду повержен, чему способствовала моя внешняя физуха. Но зато у меня было другое преимущество, хвостатое, которое сейчас появилось у меня за спиной с хитрой ухмылочкой. На теле и суставах мастера появились невидимые для остальных светящиеся отметки, а перед моими глазами отдельный интерфейс, просчитывающий действия противника. Что-то новенькое, когда дрался с Голицыным, такого не было.

Я встал в стойку, расслабленную, но готовую к действию. Тихон не спешил, просто стоял напротив, изучая меня своими бесцветными глазами.

— В твоей голове слишком много шума, капитан, — тихо сказал он. — Расчеты, схемы, вероятности. Это все мешает, бой, это не математика, бой, это пустота.

— Каждому свое — пожал плечами. И в тот же миг мастер атаковал.

Он двигался невероятно быстро, не как человек его возраста. Его рука метнулась к моему горлу, но я уже был готов. В моем сознании пронеслись за долю секунды сотни векторов атаки, остановившись на самом вероятном действии.

Ухожу ушел с линии атаки, одновременно нанося короткий, жесткий удар в корпус. Но моя рука встретила пустоту, Тихон, предвидя мой маневр, уже сместился, и теперь его локоть летел мне в висок. Блокирую удар, почувствовав, как по руке пробежала волна боли. И тут же попытался захватить его руку, чтобы провести болевой прием. Но рука мастера оказалась скользкой, как угорь. Он вывернулся из захвата и нанес серию быстрых, тычковых ударов в грудь и живот. Отступил на несколько шагов, с трудом переводя дыхание. Мой стиль боя был эклектичной смесью того, что в меня запихнула через Консоль Алиса. Дыхание, расслабление, постоянное движение.

Тихон был удивлен, я видел это по тому, как слегка расширились его зрачки. Он привык к стандартным, армейским стилям, предсказуемым для него по многим направлениям. Я же двигался нелогично, постоянно меняя ритм, переходя от жестких блоков к плавным уходам, от прямых ударов к захватам и броскам.

На пятой минуте боя мы оба тяжело дышали, пот заливал глаза. Мы кружили по ковру, как два мангуста, выискивая малейшую брешь в обороне друг друга. Он несколько раз достал меня, оставив на теле болезненные синяки. Я тоже пару раз смог задеть мастера, но он тут же разрывал дистанцию, не давая развить успех.

Это был поединок на истощение, физическое и ментальное. Тихон был опытнее и, возможно, выносливее. Но на моей стороне была Алиса, которая в реальном времени корректировала мои движения и подсказывала слабые места в его атаках.

На исходе десятой минуты я пошел на риск, намеренно открылся, провоцируя его на решающую атаку. Мастер клюнул, его нога взметнулась в высоком, мощном ударе, нацеленном мне в голову. Я пригнулся, пропуская удар над собой, и в тот же миг рванулся вперед, входя в мертвую зону, и провел подсечку.

Тихон потерял равновесие, впервые за все занятие. Он начал падать, но даже в падении мой противник оставался опасен. Буквально вывернулся,