Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

подворотнями и даже коридорами с запахами печного дыма и дешевой кухни. Все это мелькнуло передо мной призрачно, и ни одной живой души мы с Зоей не встретили во время пробега по этим скудным пространствам. В буквальном смысле ни души: даже кошек и собак не видели.

Девушка превосходно ориентировалась в городских лабиринтах. Когда мы очутились в каком-то странном дворике, где были сплошь стены и две двери в них, да еще какой-то здоровенный дощатый сундук, она остановилась.

Несколько раз глубоко вдохнула и выдохнула.

— Ну все… — прерывисто сказала она. — Здесь уж точно не найдут…

Я вслушался. Какой-то отдаленный беспокойный ропот вроде слышался. Но результат это нашей атаки, или нет — Бог весть. Огляделся. Кому взбрело в голову выстроить такой странный дворик без окон, без ворот? — тоже невозможно сказать. Скорее всего, просто уж так вышло. В прошлом веке строили без проекта, как Бог на душу положит. Ну, вот так и положил.

Отдышались.

— То, что оторвались — это хорошо, — глубокомысленно заметил я. — Но что дальше делать будем?

Зоя обтерла рот ладошкой за неимением платочка.

— К тетке моей пойдем, — сказала она.

— Так, а вот с этого момента поподробнее…

Я это произнес полушутливо, но девушка юмора не заметила. И достаточно подробно поведала о тетке.

Тоже подпольщице. По имени Анна Петровна.

Анна Петровна Зотова работала в отделе жилищного хозяйства. Тихая, незаметная женщина средних лет. Совершенно аполитичная. Работала рядовым сотрудником в Горисполкоме, теперь таким же рядовым сотрудником в городской управе. Все в том же жилищном отделе. Сидит, щелкает на счетах, подсчитывает кубометры грунта, бетона, количество кирпичей, краски, штукатурки… Иногда ездит в командировки за экспедитора. В общем, самая рутинная рутина.

И никто — строго кроме тех, кому положено — не знал, что Анна Петровна с давних пор внештатный сотрудник ОГПУ, впоследствии НКВД. Ценнейший работник под личиной обывателя в юбке. Ни у кого из коллег по работе даже мысли не возникало о секретной миссии, выполняемой неприметной особой.

— Я и сама не знала, — поделилась Зоя. — Ну, тетя и тетя. И только вот теперь, когда война… Она мне открылась. И сказала, что ее оставили для подпольной работы.

Я мигом свел концы с концами:

— Постой. Но тогда что же выходит? Немцы накрыли штаб-квартиру. Кого-то наверняка взяли. Что-что, а работать с задержанными они, сволочи, умеют. И кто-нибудь не выдержит, сдаст тетку твою…

Девушка отрицательно мотнула головой:

— Нет. Никто на этой квартире про Анну Петровну не знал. Кроме меня. Она еще глубже была законспирирована. И никто здесь не знал, что она моя тетка.

— То есть ты была связная между группами?

— Да. И думаю, что не одна я такая. Но других не знаю. Может быть, целая сеть. Для разных групп разные связные. И друг с другом не знакомы… Но это догадки.

— Ясно. Ну, если ты уверена, то пошли.

— Идем.

И мы покинули несуразный дворик через одну из дверей. Коридор, выход на небольшую малолюдную улочку, и вновь во двор. Зоя была настоящая подпольщица: умела ходить такими путями, где как можно меньше встречных.

И вскоре были у двери Анны Петровны. В старинном дореволюционном доме на первом этаже. Зоя стукнула в дверь как бы небрежно, случайным стуком — но все же некий особый ритм я в этом уловил.

Почти мгновенно дверь распахнулась.

— Зоя? — невысокая женщина зорко всмотрелась в полумрак коридора. — А это кто с тобой?.. А, ясно. Входите!

Опыт позволил ей сразу догадаться, что перед ней партизанский связной.

Впустив нас, она быстро захлопнула дверь. Соображала, видимо, молниеносно:

— Плохо?

— Да, — почти беззвучно шепнула Зоя.

Анна Петровна вновь поразмыслила не больше двух секунд.

— Проходите в комнату. Тебя как звать?

— Егор.

— Вон как! Хорошее имя. У меня младший брат Егор был. Погиб на финской. Садитесь, потолкуем. Рассказывай, — обернулась она к Зое.

Я сразу же заметил, насколько от этой невысокой, невзрачной женщины веет энергией, решительностью — и удивился: неужели на работе этого никто не замечал за много лет? Что ни к чему мелкой служащей та сила духа, которой так и бьет от нее, как электричеством⁈

Впрочем, это лишь мелькнуло во мне. Сейчас не до таких загадок и разгадок.

Зоя заговорила. Четко, толково, по делу. Ничего лишнего. Существительные, глаголы, союзы и предлоги. Ничего не упустила. Мне к ее рассказу добавить было нечего.

Анна Петровна слушала, слегка кивала. Я видел, что она тут же перерабатывает информацию.

— Да, — сказала она, когда Зоя закончила. — Что-то ребята упустили…

— Продал кто-то, — сказал я.

— Очень может быть, — сказала Зотова задумчиво. Поскребла ногтем бровь. И резко изменила разговор: — Теперь какие планы?

— А какие у меня еще могут быть планы? — я пожал плечами. — Я в командировке, можно сказать. Обязан вернуться в отряд. А Зоя… — кивнул я на девушку, — ей здесь оставаться опасно. Возьму с собой в отряд.

— Резонно, — согласилась хозяйка. Зоя же сперва изумилась, но тут же подчинилась дисциплине. Да и в самом деле — по всем логическим раскладам такой выбор был неизбежен.

— Так и сделаем, — твердо заключила опытная подпольщица, при этом соображая, как лучше все организовать. — Завтра?.. Нет. Не успеем. Завтра тут пересидите, а послезавтра поедем.

Девушка не поняла:

— Как… поедем, тетя Аня?

— На колесах, — усмехнулась та. — Мои заботы. Не думайте об этом. Ваша задача — сидеть здесь. Тише воды, ниже травы. Здесь тихо, спокойно, ко мне никто не ходит, никто вас не увидит… Ладно! Давайте чай пить.

У слов, видно, бывают крылья. И несут они иной раз совсем не в ту сторону, куда надо.

Едва Анна Петровна успела сказать, что к ней никто не ходит, как послышался шорох в дверь.

Именно так: не постучались, а вкрадчиво поскреблись. И столь же вкрадчивый мужской голос:

— Петровна, ты дома?..

Она изменилась в лице. Шепотом:

— Это с работы, из нашего отдела… Отродясь не был у меня. Чего вдруг приперся?

И поспешив к двери, негромко спросила:

— Сергей Сергеич, ты, что ли?

— Я, я. Открой.

Хозяйка сделала нам знак глазами: туда! Я повернулся — узенькая дверь. Чулан.

Мы с Зоей шмыгнули туда. Успел заметить полки, заставленные разной домашней утварью. Сверкнули добротно начищенные