Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Я прикрыл дверь, но оставил щелочку, чтобы и слышать, и хоть как-нибудь, но видеть.

Щелкнул дверной замок.

— Входи, — удивленный голос Анны Петровны. — Каким это ветром тебя занесло?

— Попутным, Петровна, попутным. Шел мимо — думаю, дай, зайду…

Она отчетливо хмыкнула:

— А что ж раньше не заходил? Лет десять уже мимо ходишь.

— Не было нужды, не было. А тут вот — раз, и появилась, хе-хе!

Противный голосок. Слащавый и глумливый. Говорил вроде бы весело и приветливо, но за этим ощущалась скрытая наглость. Готовность сделать больно. Гость точно сдерживал себя, предвкушая, как сейчас он нагадит хозяйке.

Мой опыт улавливал это безошибочно, несмотря на отсутствие явных признаков. Хватало косвенных.

— Я присяду? — нахально-вежливо спросил невидимый гость.

— Сделай милость.

В голосе Анны Петровны я тоже угадал насмешку. И она поняла, что визит непростой.

— Ты бы тоже присела, а? Разговор-то у нас будет того… серьезный!

Тенорок стал еще наглее. Сомнений нет. Не с добром заявился коллега.

— Даже так. Ну, слушаю.

Все это звучало как в радиопостановке — я не видел ни одну, ни другого.

— Так, Петровна, так. Смотри: сколько мы с тобой друг дружку знаем?

— Да я же сказала: лет десять… Нет! Больше. С тридцатого.

— С тридцатого, все верно. И что ты эти годы обо мне думала?

— Тьфу ты, Сергей Сергеич! — притворно удивилась хозяйка. — Ты чего, никак свататься пришел⁈

— А хоть бы и так! — гадко захихикал пришелец. — Чем тебе худо? У тебя уж сколько годов мужика нету?

— Давно. Что правда, то правда. Да только ты разве мужик? В зеркало не смотришь, что ли?

— А чего такое?

— Да то такое. Взгляни, поймешь. Уж лучше никакого мужика, чем ты.

— Обижаешь, Петровна, обижаешь!..

— Заслужил.

— Ой…

— Ну все, хватит, — в голосе металлом зазвучала властность. — Серьезный разговор, так серьезный. Чего шута из себя корчишь?

— Я, Анна Петровна, всю жизнь дурака валяю, потому так оно жить проще. А о главном-то помалкиваю. Пусть дураком считают. Пусть! Я-то знаю, что я умный.

— Вон как. Это значит, ты ко мне умным пришел?

— А то как же? — голос изменился, противное юродство исчезло из него. Жидкий тенорок превратился в сценический баритон. — Ты думаешь, я за годы-то не догадался, кто ты есть на самом деле? От кого ты поставлена? И зачем ты сейчас тут? И теперь, примерно, поди я к немцам и шепни им — чего выйдет?.. А-а, то-то и оно!

Вот же гад, а⁈ Я ощутил, как руки у меня похолодели от ненависти. Вообще, у меня ненависть — ледяное чувство. Как будто полярный ветер дует.

Анна Петровна отчетливо хмыкнула:

— Так ты что — задумал меня немцам сдать?

— А это, Петровна, как карта ляжет. От тебя зависит. Как себя поведешь. Если примерно, столкуемся — живи себе, служи Советскому Союзу. А я — молчок! Как рыба.

— Ладно, поняла, — промолвила Анна Петровна совершенно ровно. Я бы даже сказал — товарищески. Говорила как с партнером, отдавая должное его уму. — Вопрос денег — так, что ли?

— И материальных ценностей! — весело воскликнул шантажист.

Хозяйка добродушно рассмеялась:

— Ну и жох ты, Сергей Сергеич! Как же это я тебя проглядела, а?

— Лучше надо было глядеть, лучше! — вновь закривлялся тот.

К этому моменту стужа ненависти во мне обратилась в безжалостный холодок рассудка. Почему Зотова сменила тон? Почему заговорила с подонком почти по-дружески?..

Да потому что сигналит мне. Мой выход. Так? Так!

Я огляделся. Тоненькая полоска света почти не рассеивала мрак, но медный самоварный бок блестел самодовольно, по-купечески.

Так вот же оно! Вот!

— Теперь буду лучше глядеть, — очень мирно сказала Анна Петровна. — Значит, говоришь, материальные ценности… Ладно. Пересядь-ка на минуту.

— Это зачем?

— Погреб открою. Вот тут он. Для наглядности. Сейчас увидишь.

— Так у тебя и погреб есть?

— А как же без него. Сядь пока вот сюда.

И тут я увидал в щелочку гнусного Сергея Сергеевича. То есть щуплую спину и узкий лысоватый затылок. Гаденыш сел на стул прямо напротив чуланной двери.

Тут меня из прохлады бросило в азарт. Все верно! Все я угадал. Мы с Анной Петровной поняли друг друга с помощью шифра.

Очень осторожно я снял самовар. Тяжелый, зараза! Килограммов пять. Бесшумно снял крышку, сунул Зое. Она так же бесшумно приняла. Я перехватил самовар правой рукой за ножку. Самое тонкое место так и легло в ладонь, как будто под нее и сделано.

— Погоди еще чуть-чуть, — сказала озабоченно Анна Петровна. — Куда же я его подевала?..

— Кого?

— Неважно. Подожди малость.

Ну, пора!

Я толкнул дверь. Она не скрипнула, однако что-то Сергей Сергеич почуял. Резко обернулся.

Но успел лишь в ужасе распахнуть глаза. Огромный медный цилиндр страшно грохнул его по башке.

Баммм!..

Не знаю во вспышке адреналина, какой был звук на самом деле. Мне показалось — грянул вечевой колокол. И отдача в руку была такой, что чуть не вывихнул плечо. Бил со всей силы.

Шантажист уронил голову на стол, стал сползать на пол. Анна Петровна метнулась, успела подхватить тело, без шума уложить его на пол. Одно короткое движенье — и в руках у нее длинное полотенце. Еще секунда — и она ловко скрутила его в жгут.

— Держи!

Я отставил помятый самовар, схватил один конец жгута. Хозяйка мигом обернула его вокруг шеи поверженного.

— Тяни!

И мы с силой дернули концы жгута в разные стороны.

Что-то негромко хрустнуло. Тело припадочно дернулось — и тут же обмякло. Все!

— Ф-фу… — облегченно выдохнула Зотова. — Ну, молодец, Егор! Как догадался?

— Так вы же мне знаки подавали. Словами.

— Вес верно. Подавала. Значит, поняли друг друга… Это хорошо. Ну, теперь давай это стерво в погреб, пусть там как в морге будет.

— А потом?

— Мои заботы. Давай!

И мы не без труда сволокли труп в подпол. Зоя светила керосинкой.

Внизу и в самом деле было как в холодильнике, а кроме того я заметил, что подпол — это, собственно, не подпол, а целый тоннель, уходящий в непроглядную тьму.

— У вас тут прямо метро какое-то, — сказал я.

— Ну а как