Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

Прохлаждаться было некогда. И вновь я чувствовал в себе внутренний живой компас, знал, что ни о чем думать не буду, стараться не буду, а с маршрутом не ошибусь.

Так и вышли точно на мельницу.

Михалыч с Ваней давно прибрались вокруг, трофеи собрали. Ждали нас.

— Догнали? — спросил наш старшой.

Я в ответ показал «маузер»:

— Отправили к чертям в пекло. А вы куда этих девали?

— Тут недалеко такое озерцо-не озерцо, не то болотина… — сказал Ваня. — Там и притопили.

Я кивнул. Логика ясная: куда-то исчез весь личный состав полицейского пункта, ничего никому не сообщив. Естественно, будут искать. Нам надо, чтобы не нашли. И думали: то ли дезертировали, то ли к партизанам побежали, то ли сквозь землю провалились… Короче, пусть ищут и не найдут.

— Пошли, — скомандовал Воронов.

По пути я размышлял.

Парамонов как агент провалился. Да на него и надежды-то, конечно, не было. Так: повезет-не повезет. Не повезло. Ну и ладно. А вот налет немцев на подпольную квартиру в Пскове… Это другое дело. Это серьезный провал. И Анна Петровна сейчас сильно в зоне риска. И насколько у нее получится перебросить информацию о нас через линию фронта? На воде вилами писано.

Впрочем, как бы там ни было, наша задача — быть готовыми к десанту с Большой Земли.

Так я и сказал Денисову, когда мы с Вороновым докладывали о не самом удачном для нас исходе экспедиции. Командир пожелал увидеть нас двоих.

Присутствовал при этом и Самсонов. Со знанием дела сказал:

— Если так, то десантировать наверняка будут ночью. А это что значит?

— Что надо заранее заготовить костры, — сказал я. — Ориентиры. И оберегать от дождей. Чтобы не отсырели. И небо слушать. Шум мотора.

Николай Семенович сдвинул брови:

— Так-то оно так. Но как бы с немчурой не перепутать. В темноте-то хрен его знает, что там оно летит. Разведем костры, а там немец, сволочь. И засек нас.

— По звуку определим, — уверенно сказал старлей. — Наш, или фриц.

— Ты сможешь, Павел Сергеич? — с подозрением глянул Денисов.

Самсонов чуть помялся. Очень не любил говорить вслух, что он чего-то не может. Но здесь не скроешь:

— Я? Ну… Могу, но не очень. Но Бабин, мой радист — он различит. Как музыкант ноты. Не ошибется. Это я точно говорю.

— Хм! — Денисов заметно повеселел. — Ну тогда ладно. Будем готовиться.

И отряд стал готовиться к возможному приему гостей. Дождей, слава Богу, не было — как нарочно, над нами встал антициклон: ясная, солнечная, сухая погода. Но приготовленную сухую древесину для костров тщательно упрятали в специально сделанные короба: мало ли что. И Михалыч даже немного взрывчатых смесей выделил для розжига. Скрепя сердце, но выделил. А кроме того, среди наших боеприпасов отыскались и несколько патронов с бронебойно-зажигательными пулями, с красно-черной окраской. В случае чего жахнуть такой пулей в кучу хвороста — теоретически должно загореться.

Долго выбирали места для кострищ — так, чтобы сверху было видно. Выбрали. Получился почти равносторонний треугольник со сторонами метров пятьдесят. Прикидывали так и эдак, до одури глазели в небо — вроде бы должны будут пилоты разглядеть. Топлива, на мой взгляд, припасли столько, что как бы весь лес не спалить к едрене-фене.

Словом, подготовились основательно. У будущих костров дежурили по ночам дополнительные наряды. Бабина временно переселили в землянку Самсонова. Один раз ночью случилась ложная тревога: услышали звук мотора в небе. Поднялась движуха, вмиг растолкали радиста. Он послушал и заявил авторитетно:

— Нет. Это немец. Транспортник. Ю-52.

Параллельно с этим жизнь текла своим чередом. Осень властно вступала в законные сезонные права, с каждым днем становилось холоднее. Мы с Минюком и Вороновым продолжали составлять учебное пособие, уже начали делать взрывные устройства. Я чувствовал, что становлюсь специалистом и в этой области. Михалыч внушал мне:

— Это профессия! После войны, допустим, получишь удостоверение — считай, кусок хлеба в руках.

— Мне надо с маслом. Да и с колбасой не худо бы, — острил я.

— Хоть с черной икрой, — обещал Михалыч.

Не забывал я и воспитывать Рекса:

«Слушай, брат! Ты должен владеть собой. Понял? Сдерживаться и слушать меня. Ты же не просто пес, понимаешь? Мы с тобой тандем».

Тут я, конечно, дал промах, ляпнув чуждое слово.

«Чего мы такое?» — обалдел Рекс.

«Гм. Как бы тебе это объяснить…»

И объяснил.

«Теперь понятно?»

«Да, хозяин!»

Зоя быстро вписалась в жизнь отряда. Оказалось, она кое-что смыслит в медицине. Немного — но лучше, чем ничего. Закончила курсы медсестер при обществе Красного креста. Владела она и секретами народной медицины. Внедрила в Николая Семеныча идею делать отвар из сосновых шишек и хвои: профилактика. Поставили производство данного напитка на поток. Ребята матерились, но пили, а кое-кому так и вовсе понравилось.

Так шли дни, становясь все короче, все холоднее. И вот однажды ночью послышался заветный самолетный гул.

Бабин был тут как тут. Послушал — и вынес вердикт:

— Наш. ПС-84. Транспортный. Похоже, к нам.

Семеныч глубоко и счастливо вздохнул:

— Неужто дождались?..

— Похоже, — повторил радист.

— Объявляй общий сбор!

И весь отряд пришел в движение.

Глава 18

Первым делом я окликнул Рекса:

«Братишка! Ты где?»

«Тут!» — мгновенный ответ.

И правда здесь — вот он, рядом.

— Крылов! — увидел меня Денисов. — Беги-ка на дальний костер, ты всех быстрее. Скажи: команда разжигать.

— Есть! Фонарь дайте.

— Держи.

Ночь есть ночь — несмотря на все наше с Рексом искусство, двигаться во тьме сквозь лес малореально. То есть псу-то с его слухом и обонянием куда проще, а вот мне — почти кирдык.

Армейский фонарь Денисова мощный, светил отлично, а выдерживать азимут движения я научился уже автоматом. Рекс — тем более.

«Рекс, дальний костер. Туда. Знаешь?»

«Я уже понял, хозяин».

И мы понеслись.

На дальнем костре дежурил не самый вразумительный дед Федот, однако обязанности свои он исполнял четко.

— Стой, кто идет! — старческим, но твердым голосом встретил он нас.

— Свои, дедушка, — откликнулся я. — Егор Крылов.

— Так вижу, вижу. И пса твоего.

Молодец, старик. Службу тянет.

— Приказ командира: разводим костер. К нам подкрепление с небес.

— Слышу — жужжит вверху. Но не видать.

Это верно. Аэроплан невидимо гудел без опознавательных огней, и уже довольно