Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

— Готовы? — спросил он нас. — Документы при себе есть?

У меня документов никаких не было, а у Минюка оказался при себе лишь «смертный медальон» — текстолитовый цилиндрик с запечатанными в нем сведениями о личности владельца.

— Сдать, — категорически потребовал старший группы. — Вот прямо здесь, в медпункте и оставь. При себе никаких документов. Значит, готовы, говорите? Ну-ну.

Что-то в его тоне показалось мне снисходительным. Дескать, вы, подрывники — дети малые по сравнению с нами, сверхчеловеками, ниндзя, мастерами тайных дел… Это меня зацепило.

«Рекс! Мне кажется, они думают, что лучше нас умеют двигаться по лесу. Покажем им класс?»

«Легко, хозяин!»

Никонов дотошно проверил наше оборудование:

— Значит, подрыв произведем?

— Обязательно, — сказал я. — Маршрут движения есть?

Несмотря на полутьму, я почувствовал, что Никонов внимательно смотрит на меня. И ответил он вопросом на вопрос:

— А что?

— Хотел бы ознакомиться.

— Зачем?

— Каждый солдат должен понимать свой маневр, — четко ответил я Суворовской цитатой.

И услыхал, как одобрительно хмыкнул Минюк за моей спиной.

— Все верно, — сказал он. — Надо знать: куда, зачем, почем.

Никонов, как ни странно, оказался парнем не без юмора.

— Ну, почем — это совсем в сторону, — сказал он. — Зачем — вы знаете. А куда…

Видно, он решил, что нам и вправду стоит знать маршрут. Мало ли что может случиться в темноте.

С шуршанием достал крупномасштабную карту. Включил «тактический фонарь» с синим светофильтром. Синий свет сразу придал нашему совещанию таинственности.

— Карту читать умеете? — спросил Никонов.

Зря. Минюк насупился:

— Ну, а я кто по-вашему? Я сержант как-никак.

Всмотрелся в карту, определил:

— Значит, мы здесь, а идти нам надо… вот сюда.

Грубый шахтерский ноготь коснулся жирной черной линии — изображения железной дороги.

— Верно, — признал диверсант. — Это карта. А как на местности?

Я мгновенно сопоставил карту с реальностью.

— Это вот так, — показал рукой. — Северо-северо-запад. Выйдем с точностью до километра.

— Тогда вперед, — суховато сказал Никонов. — Может, ты и первым пойдешь? — обратился он ко мне.

— Запросто, — сказал я и окликнул:

«Рекс!»

«Здесь, хозяин».

«Я буду подсказывать, а ты веди».

«Есть!»

И мы погнали. Я говорил Рексу:

«Левее. Правее. Прямо,» — а он подобно стрелке компаса послушно правил курс.

С первых же шагов я испытал новые ощущения. Наш с Рексом контакт перерос прежний словесный обмен. Я еще смутно, но несомненно ощутил, как зрительные впечатления Рекса передаются мне. Не скажу, что это было «чистое» зрение. Это сложно объяснить. Скорей, некое тонкое чутье. Видел Рекс — а я получал мгновенный, без слов сигнал и точно знал, куда и как ставить ногу при очередном шаге — чтобы не влететь в заросли, не оступиться, не споткнуться о корень. И двигался безошибочно.

И еще: я быстро ощутил, что Рекс для меня не только «выносное зрение». Наше единство с ним обострило и прочие чувства. Слух, обоняние — мне казалось, я слышу, как шуршат ветви, потрескивает древесина на легком предрассветном морозце. И очень остро чую дух почти зимнего, но еще бесснежного леса: острый, пряный запах мерзлой земли, палой листвы и хвои, древесной коры…

Впрочем, это шло фоном. Я отмечал все, но оно не было главным. Главным было то, что я точно держал курс. И Рексу подсказывал: «Держи прямо, возьми левей,» — а он исправно выполнял команды. Кроме того, я чувствовал идущую от него энергию. Вдобавок ко всему он стал моим аккумулятором. Я чувствовал, что могу без устали держать темп ходьбы час, и два, и три.

А от этого нашего темпа уже начали запыхиваться опытнейшие спецназовцы. Про Минюка и говорить нечего. Старался изо всех сил, но начал отставать. Наконец, взмолился:

— Ребята! Я так не могу… Надо передохнуть. Я ж не такой молодой, как вы…

К этому моменту только-только начало светать. В густо-фиолетовых сумерках лицо Никонова показалось мне озадаченным:

— Ну ты даешь, парень! Идешь отлично. Ты как будто спецподготовку проходил.

Я пожал плечами:

— Считай, всю жизнь в лесу. Шестнадцать лет. Это для меня дом родной. Вот и вся спецподготовка.

Объяснение самое правдоподобное. Но все три московских бойца смотрели на меня с искренним уважением. Деревенский пацан от природы владел тем, чего они достигли изнурительными тренировками.

«Показали мы им класс?» — спросил невидимый Рекс.

«Похоже на то. Но ты по-прежнему будь в тени».

«Ясно, хозяин».

Тронулись дальше. Светало. Теперь я и сам разбирал дорогу, без чудесной синергии с Рексом. Однако постоянную связь мы с ним держали все так же.

К однопутной магистрали вышли уже засветло. Притаились в придорожных зарослях, вслушались. Холодно, тихо. Остатки утреннего тумана еще цеплялись за вершины деревьев.

Никонов глянул на часы.

— Нормально, — сказал он. — В нашем распоряжении час. Тимохин, Коршунов, вести наблюдение. А вы, — он обернулся к нам с Минюком, — приступайте.

Вот и узнал фамилии боевых товарищей.

Мы с сержантом быстро взялись за дело. Саперной лопаткой подрыли грунт между двумя шпалами: сперва щебенка, потом земля. В ямку аккуратно установили мину. Закрепили взрыватель. К нему прочнейшим узлом привязали тонкую крепкую веревку. Забросали конструкцию щебнем так, что совершенно ничего не стало заметно.

Все это время мы с Рексом, разумеется, держали контакт.

«Тихо, хозяин. Все тихо,» — успокоительно сигналил он.

«Следи, брат. Не ослабляй внимания,» — указывал я.

Он затаился в зарослях неподалеку. Где были Коршунов и Тимохин, не знаю, но не сомневаюсь, что они вели наблюдение грамотно. В принципе не исключено было, что какой-то немецкий патруль может оказаться неподалеку. Немцы не дураки и ценность железных дорог понимали абсолютно. Другой вопрос, что уследить за всем было нереально.

Мы с Минюком осторожно стали разматывать веревку.

— Трава сошла… — сожалеюще пробормотал сержант.

— Ничего, незаметно, — постарался я его успокоить. Действительно в жухлой обесцвеченной траве, на фоне почвы серая бечева была практически не видна.

Протянули ее метров на пятьдесят в молодой еловый сгусток. Пристроились максимально удобно. Там нас и нашел Никонов.

— Готово? — спросил он.

Минюк приподнял руку с зажатым в ней концом веревки.

— Ладно. Теперь только ждать. По нашим данным — через двадцать пять минут.

«Хозяин, шум, — подал сигнал Рекс. — По этому железному пути».

«Принял!»