Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

— Тихо! — вскинул руку. Напарники замерли.

— Едет, — уверенно молвил я и показал влево. — Оттуда. Но что-то маленькое. На поезд не похоже. Дрезина, может.

Никонов аж сощурился, вслушиваясь.

— Это очень может быть, — пробормотал он. — Правда, хоть убей, я не слышу… А, нет! Слышу.

— Есть, — подтвердил и сержант. — Точно.

Теперь уже отчетливо было слышен поспешный жесткий звук. А вскоре показалась и сама дрезина.

Она вполне могла бы занять место в каком-нибудь индустриальном музее. Ибо даже для тех лет данное транспортное средство было сугубый винтаж.

Открытая тележка на четырех колесах. Посреди платформы — Т-образный рычаг-качалка. Надо мотать его взад-вперед, и через систему кривошипов и коленчатых валов движение будет передаваться на колеса.

Вот двое немцев и мотыляли усердно этот движитель. Еще двое внимательно смотрели по сторонам, влево и вправо. Все четверо были в шинелях, касках. Воротники подняты. Рожи мрачные, напряженные. У двоих наблюдателей — автоматы МП-40, у «солдат-моторов» — магазинки-маузеры.

«Гады,» — сурово резюмировал Рекс.

«Спокойно,» — предупредил я его.

«Конечно, хозяин».

Со скоростью примерно сорок пять-пятьдесят километров в час дивная машина прогрохотала мимо нас. Наблюдатели ничего не смогли пронаблюдать. Когда шум стал затихать, а дрезина превращаться в точку, Никонов негромко молвил:

— Внимание. Минут через десять-пятнадцать должен быть эшелон. С той же стороны. Крылов!

— Я.

— У тебя слух как…

— У собаки.

— У локатора. Ну-ка вслушайся.

Я кивнул. И только сказал:

«Рекс,» — как пес легко подарил мне свой слух.

Сразу я различил множество разных шумов. Но все природного происхождения. Нужного нам еще не было.

— Тихо пока, — сообщил я.

— Точно?

— Точнее не бывает.

— Ну, ждем.

Ждать пришлось не долго. Рексовым слухом я действительно как локатор объял местность — и минуты через три четыре уловил легчайший рокот колес. И тут же раздался далекий, но резкий свист паровозного гудка. Его услышали все.

— Готовность номер один, — велел Никонов.

— Есть готовность, — откликнулся Минюк.

Вот показался эшелон. Вагоны крытые, открытые. На открытых — техника, автомобили, БТР. И какие-то громоздкие конструкции…

Ага! Мой опытный взгляд вмиг разгадал в них понтонно-мостовые комплекты. Средства переправы.

Теперь ясно, почему наш Генштаб придавал такое значение этому эшелону. Ценнейшее оборудование! Опрокинь мы этот состав — и на каком-то участке наступление вермахта застопорится надолго.

Вот какая ответственность легла на нас. Подвести не имеем права.

Я увидел, как рука Никонова сжала плечо Минюка, но тот сердито стряхнул ладонь командира, как помеху.

Это понятно. Сейчас сержант превратился в пружину. Продолжение взрывного устройства. Ему важно угадать момент подрыва. До секунды.

Паровоз, выбрасывая огромные клубы черного дыма, мчался со скоростью километров восемьдесят. Спешил.

Ну, спешите на тот свет, гады!

Минюк натянул веревку. Бегунковая тележка паровоза только коснулась места закладки мины — и сержант резко рванул бечеву на себя.

Тут и зрение мое обострилось до предела. Я четко увидел, как вылетела чека взрывателя.

Сработало! Сейчас рванет.

Рвануло! Точно под второй движущей колесной парой.

Вспышка. Воздушная волна. Рельс порвало как лапшу. Загнуло вверх, третье колесо паровоза налетело на изгиб — огромная машина подпрыгнула с невероятной легкостью…

И завалилась влево, на противоположную от нас обочину, увлекая за собой тендер, вагоны.

Гул, грохот. Сноп искр взмыл над поверженным паровозом.

Первые три вагона по цепочке завалились под откос, прочие удержались, но по инерции налетели друг на друга, сминаясь. Техника сорвалась с креплений. Я увидал, как полугусеничный транспортер порхнул вперед, ударил в передний вагон-«теплушку», доски вагона треснули, дверь перекосило.

— Отходите! — крикнул Никонов и бросился вперед.

В руке у него возникла противотанковая граната-«колотушка» РПГ-40.

И тут же выскочили из зарослей Коршунов с Тимохиным — один метрах в пятнадцати, другой — в сорока.

Я вмиг понял замысел — гранатами добить уцелевшую технику. Нанести максимальный ущерб.

«Отходим!» — крикнул я Рексу.

Приказ есть приказ.

Но в этот момент перекошенная дверь теплушки сорвалась — и в щель один за одним стали прыгать люди в расхристанной красноармейской форме, без ремней и петлиц.

Наши пленные!

Ясно — немцы использовали труд военнопленных при наведении переправ через водные преграды. Дармовая рабочая сила.

Первые гранаты влетели на платформы с техникой. Взрыв, пламя, дым. Никонов выхватил вторую, швырнул.

Первые пленные бежали к нам, в лес, а из вагона прыгали и прыгали другие.

«Рекс, на месте!» — крикнул я. А Минюку:

— Вперед!

Ребят надо было выручать.

Охрана эшелона спохватилась. Я увидел, как немцы тоже выпрыгивают из вагонов, бегут, орут. Ближайший ко мне, со злой перекошенной мордой вскинул автомат, длинной очередью пустился полосовать по бегущим.

Несколько человек упало.

Ах ты, тварь!

Мои глаза вдруг превратились в живой бинокль — это зрение Рекса мгновенно подключилось ко мне. И движения обрели предельную четкость: ни сантиметра лишнего.

Приклад карабина взлетел к плечу. Палец лег на спуск. Прицел и мушка совместились на груди нациста.

Выстрел — и нацист рухнул наземь.

— Лови, гнида, — процедил я, передернув затвор.

Третья партия гранат полетела на платформы с техникой. Взрывы грянули почти синхронно.

Пленные продолжали бежать, по ним стреляли. Кто падал, кто бежал дальше.

— В лес! — крикнул наш старший. — В лес глубже!

В этот миг из-за ближнего вагона вынырнул немец.

Ствол его автомата был нацелен точно на Никонова.

Глава 20

— Старшой, опасность слева! — отчаянно крикнул я.

Он резко повернулся, но я успел быстрее. Я сам удивился скорости работы рук, да и всего тела. Приклад в плечо — спуск — выстрел. Автоматчик рухнул, не успев выстрелить.

«Хозяин, ты как? — выкрикнул Рекс. — Я к тебе!»

«Нет! На месте! Сам справлюсь!»

Я рявкнул это так, что чуть не оглох.

Никонов уже сорвал с плеча ППД, умело открыл огонь. Не поливал пулями пространство, а бил концентрированно, подавляя ответный огонь противника. Как говорится — не давал ему поднять головы.

По характерному звуку я понял, что Тимохин с Коршуновым делают то же самое.

— Скорей! Скорей! — надрывался Никонов, подгоняя бегущих.

Их всего было, по моим прикидкам около сорока. Кто-то упал убитым или раненым, кто-то успевал добежать до спасительного леса. Немцы, хоть и находились под профессиональным давящим огнем нашего спецназа, пытались отвечать, и я успел