Партизан 1941. Том 1 - Петр Алмазный

— Да, товарищ…

— Я тебе, допустим, не товарищ. Фамилия как?

— Моя? Лапшин.

— Дурак. Зачем мне твоя фамилия поганая? Этого, — Василий Михалыч ткнул стволом револьвера в сторону мертвеца.

— А-а, его? Так Иванов! Иванов его фамилия. Тут полрайона Ивановы…

— Знаю. Осрамил фамилию. Тля позорная… Ладно, дальше.

Дальше опустошили штоф самогона под мозговой штурм. И пришли к выводу: Парамонову надо реабилитироваться.

— Смотри, — покачиваясь и вытирая слюнявый рот, говорил позорный Иванов, — тут чего, значит, выходит? Они тебе как велели на связь выходить?

— Возле этого… вет… ветряка старого, — тоже с трудом держа равновесие, косноязычно отвечал браконьер.

— Ну и, значит, годится. Смотри…

Изложил план: на встречу придут один-два партизанских связных. Надо устроить засаду. Заранее прийти всеми наличными силами участка. Таковых сил четверо. Вот все четверо и придут. И внезапно атакуют связных. И захватят в плен. Доставят в немецкую жандармерию. Представят это как оперативную комбинацию. А уж немцы из пленных вытрясут ценные сведения.

— Хороший план, — язвительно заметил Михалыч. — Да только на хитрую задницу всегда найдется болт с резьбой. Вот мы вам его и ввернули.

— Это да… да, — угодничая, захихикал Лапшин.

— Стало быть, никому не говорили, что пойдете?

— Ни-ни! Никто не знает.

— Точно?

— Точно, това… гражданин командир! Ни одна душа живая.

— Тем лучше… Да! А что там со старухой в Тимошкино?

Предатель взахлеб доложил: в этой деревне проживала пожилая крестьянка, мать командира Красной Армии. Сын у нее лейтенант или старший лейтенант. Полицай Иванов пошел к ней — не очень понятно, зачем, поскольку про ее сына все знали, никаких секретов. Там слово за слово; мать, видно, отвечала дерзко, изменник разозлился и застрелил ее из нагана.

— Сволочь, — поспешил дополнить рассказчик и преданно уставился на Михалыча.

— Само собой, — подтвердил тот. Секунду помолчал. Добавил: — И ты такой же гнус. Лучше, что ли?

— Я…

— Шишка от…. Миша, давай, — велел Воронов, отступив на шаг.

Ужас выразился на топорной морде. Секунда — и предатель бросился бежать.

Рекс рванул вслед. Собачья ярость — взрыв эмоций — так шарахнула мне в голову, что я чуть не ослеп.

«Рекс! Рекс!» — заорал я беззвучно.

Куда там! Рекс перестал видеть, слышать. Один только бешеный азарт. Секунда — и нагнал. Еще миг — и вцепится клыками в ляжку.

Но тут грохнул выстрел. Бегущий полетел в траву. Рекс догнал уже мертвеца.

Это Иван. У Мишки, как назло, что-то заело в затворе, а у Ивана все всегда работает как часы. Вскинул, нажал — выстрел. Все.

И перезарядил мгновенно. Два четких лязга — пустая гильза порхнула прочь, новый патрон влетел в патронник.

Пес нюхнул убитого, махнул хвостом, побежал ко мне. И походка, и морда у него сделались виноватые — начал соображать, что сделал что-то не так.

«Рекс, — сказал я строго. — Ты почему без команды? Я тебе велел бежать за ним, а? Почему ты меня не слышишь?»

«Прости, хозяин! — очень искренний ответ. — С собой не справился. Этот как побежал, во мне так и вспыхнуло».

«Вспыхнуло… Учись владеть собой. Понял?»

«Понял. Кстати, я четвертого чую. Который сбежал».

Вот это номер! Я чуть не поперхнулся.

«А ну-ка точнее».

По чутью Рекса — этот четвертый, сбежав со страху с места боя, затаился неподалеку, решив выждать. Не рискнул двигаться по лесу. Бог весть, почему такая логика, но что сделал, то сделал.

«Так. Найдешь?»

«Должен, хозяин».

Я вмиг прикинул расклады.

«Сделай вид, что мне докладываешь».

Рекс старательно замахал хвостом, засуетился у моих ног. Я нахмурился:

— Ты чего, Рекс?

Он чуть-чуть взвизгнул. И меня «осенило»:

— Василий Михалыч! Рекс, кажется, четвертого почуял. Попробуем догнать?

Михалыч — мужик умный, мигом сообразил, какие минусы мы этим закроем.

— Сможете?

— Попробуем. Я Мишу с собой возьму, а вы тут в порядок все приведете, ладно?

Я сознавал, что Мишке сейчас, после досадной оплошности, надо реабилитироваться.

— Давайте. Но если потеряете, впустую не рыскайте. Вертайтесь.

— Есть. Рекс, ищи!

Он бросился вперед, я за ним, за мной — Мишка.

«Правильный ход?» — спросил я на бегу.

«Не бойся, хозяин!..»

Пес несся бодро, но и мы старались. С радостным удивлением я ощутил, насколько стал в лесу своим человеком. Конечно, я и прежде был в этом мире не чужим. Однако за эти сорок-пятьдесят дней я настолько повысил свою «лесную квалификацию», что по сравнению с прежним — небо и земля. И главное, я чувствовал и сознавал, что лес становится мне родным домом, союзником, что я начинаю чувствовать свое родство с ним. Сейчас я мчался вслед за Рексом и сознавал: уйди я хоть куда — вернусь без малейших забот. Не трудясь, не думая. Просто пойду, и точно невидимая нить будет бежать передо мной, и приведет куда надо.

Это опыт. Шестое чувство: когда сумма пяти обычных сливается в небольшое чудо. Будто некто ведет и хранит тебя. Никакого волшебства, никакой мистики. Только лесная жизнь. Лес если не делает из тебя сверхчеловека, то наделяет способностями, которых раньше не было.

Ну и, конечно, наша с Рексом связка. Одна душа на двоих. Мы и сейчас, на бегу, без слов чувствовали друг друга. И больше того — точно друг друга подзаряжали энергией. Оба ощущали, что в паре можем пробежать в темпе хоть десять километров, хоть двадцать. Я это понял по тому, что Миша, рослый, крепкий, выносливый деревенский парень, начал отставать от нас, хоть выкладывался на всю катушку.

Впрочем, и пяти километров бежать не пришлось. Рекс уверенно засигналил:

«Хозяин, здесь он! Вон там прячется. В зарослях».

«Берем!» — скомандовал я.

Но и брать не пришлось. У врага не выдержали нервы. Он выскочил из густой хвойной поросли — здоровый плечистый детина. Бросился опрометью, затем вдруг обернулся, вскинул винтовку — немецкий «маузер»…

Но тут Миша не сплоховал. Один выстрел, одна пуля — и одной нечистью на Земле стало меньше. Предатель полетел навзничь, выронив оружие.

Хоронить выродка незачем, но все же мы затащили его в те самые заросли. Шанс, что тело найдут, почти нулевой, но все же так оно лучше. А звери доберутся до мертвечины и там.

«Маузер» и пару запасных обойм мы, естественно, забрали. И пустились в обратный путь. Уже не мчались бешено, но все же в темпе.