Король старьевщиков - Кассандра Клэр

Балконная дверь скрипнула, и Конор в раздражении обернулся.

– Неужели все, кто присутствует на этом балу, намерены присоединиться к нам? – пробормотал он, когда в дверном проеме возникла Санчия Вэйзи. Молодая дама улыбалась, ее медно-рыжие волосы были слегка растрепаны.

– Ах, вот вы где, Конор, – игривым тоном прощебетала она. – Разве вы не обещали потанцевать со мной сегодня?

Лицо Конора немедленно изменилось, как будто он надел маску, собираясь на Бал Солнцестояния. Исчезло все реальное, искреннее: сомнения, раздражение, усталость. Он смотрел на девушку любезно, но равнодушно, как смотрел бы на любую даму из знатной семьи.

– Действительно, – произнес он, – и, как говорят, принц всегда держит обещания.

– Так говорят, правда? – захихикала Санчия, когда Конор шагнул к ней. – А я думала, наоборот.

Санчия и Конор вместе ушли в бальный зал, и Кел остался на балконе в обществе Джоливета. Он в недоумении взглянул на легата.

– Зачем все это?

Джоливет смотрел на него бесстрастно.

– Не понимаю, о чем ты.

– Зачем вы все это затеяли – вынудили Конора спросить меня, не соглашусь ли я встретить Анжелику Ируваи? Я Ловец Мечей. Вы можете просто отдать мне приказ. Не имеет значения, хочу я или не хочу его выполнять.

– Я сделал это не ради тебя, а ради Конора. По-моему, это очевидно, – проворчал Джоливет. – И потом, мне нужно было с тобой поговорить – нет, не о принцессе.

Кел открыл было рот, но офицер нетерпеливо отмахнулся от его вопроса.

– О Магали Берт. Ты хотел пообщаться с ней. – Джоливет бросил взгляд на дверь, словно боялся, что их подслушают. – Она придет на Арену в День Элля. Там у тебя будет возможность допросить ее подальше от бдительного ока леди Аллейн.

– Да, Джеррод говорил, что она постоянно занимает деньги, чтобы ставить на Арене, – вспомнил Кел.

– Тогда тем более важно допросить ее как можно скорее. Если она должна ростовщикам и отчаялась раздобыть денег, она будет больше подвержена постороннему влиянию.

– Она не будет говорить об этом со мной.

– К счастью, ты превосходный актер, – сказал Джоливет. – Напрягись и очаруй ее. От этого многое зависит.

Из зала донеслись веселые крики. Келу показалось, что складки у рта Джоливета стали еще глубже.

– А, – пробормотал он. – Тост за жениха и невесту.

«Дождись, когда будут поднимать тост за молодых».

Слова Меррена еще звучали у него в ушах. Кел практически оттолкнул Джоливета и бросился внутрь. Все гости собрались вокруг пиршественных столов. Кел начал протискиваться через толпу аристократов, усиленно работая локтями, за что был вознагражден сердитым ворчанием и бранью. Он задыхался от смеси запахов влажной шерстяной и шелковой одежды, пота и духов. Поверх голов людей он видел сцену; Меррен, Джиан и Джеррод опустили инструменты, но на них никто не обращал внимания.

Наконец он пробился в передние ряды. Конор, Фальконет и Монфокон без энтузиазма аплодировали. Большинство аристократов держали в руках пустые бокалы; их предстояло наполнить сразу после тоста.

Антонетта стояла между своей матерью и Гремонтом у стола, заставленного кушаньями, напитками и вазами с цветами. Милое лицо Антонетты было неподвижным, как у фарфоровой куклы, губы были изогнуты в фальшивой улыбке, невидящий взгляд был устремлен в пространство. Артал с хозяйским видом положил свою лапищу ей на талию. В другой руке он держал церемониальный свадебный кубок, бортик которого был украшен изумрудами; у Антонетты был точно такой же кубок, но с рубинами.

«Я добавил яд в кубок жениха».

Кел не пошевелился, когда Гремонт поднял бокал и заговорил низким, раскатистым голосом:

– Надеюсь, все присоединятся ко мне и выпьют за союз между Домом Гремонтов и Домом Аллейнов. Пусть он принесет нам здоровье и богатство – особенно богатство.

Гости завопили громче, чем прежде. Хитро подмигнув восторженной аудитории, Гремонт поднес бокал к губам и одним глотком осушил его.

Лин пошла через зал к деду, который сердито смотрел на нее; большой круглый медальон, висящий у него на груди, напоминал огромный, блестящий, внимательный глаз.

Когда она приблизилась, он улыбнулся и с отеческим видом положил руку ей на плечо. Но Лин видела его насквозь. Он был взбешен.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел он.

– Антонетта Аллейн пригласила меня, – ответила она. – В качестве своего личного врача. Закон разрешает врачам из народа ашкаров выходить за ворота ночью, и тебе это известно.

– А Закон разрешает им носить при этом одежду цветов, которые им нравятся? – рявкнул Майеш.

– У меня платье цвета морской волны, – холодно произнесла Лин. – То есть синее. Только очень темное.

Дед фыркнул.

– Антонетта Аллейн как-нибудь обойдется без тебя, – процедил он. – Идем.

Лин пошла за ним. На пороге зала она в последний раз обернулась и поискала взглядом Антонетту; девушка стояла рядом с матерью и Арталом Гремонтом. На ее лице отсутствовало всякое выражение. Лин не заметила среди гостей ни Конора, ни Кела. Возможно, они наблюдали за этой сценой вместе.

Было полнолуние; лунный диск висел высоко в небе, заливая ярким белым светом город и королевскую карету, которая ждала их на подъездной дорожке. Пока они с Майешем спешили мимо шеренг лакеев с факелами, дед холодно произнес:

– Если ты пришла сюда в качестве врача Антонетты, где твоя медицинская сумка?

Лин ничего не ответила. Интересно, дед напомнит ей о том, что, помимо всего прочего, по стандартам ашкаров она еще и полуголая? И если да, то, может быть, наступить ему на ногу?

Когда они подошли к карете, кучер в ливрее Аврелианов придержал для Лин дверь. Она поблагодарила его, несмотря на то что он служил королевской семье. Ведь он не виноват в том, что наследник престола – ублюдок.

Когда они сели в карету и покатили вниз с Горы, она повернулась к Майешу и придала лицу упрямое выражение. В ярком белом свете, проникавшем в окна, дед показался ей изможденным и совсем старым.

– У тебя, – последнее слово прозвучало как оскорбление, – есть манера заботиться о нуждах других людей, не думая о последствиях для себя. Антонетта не защитит тебя от Законов, запрещающих нам выходить по ночам. Это могу сделать только я.

Лин с насмешливым видом смотрела на него.

– Это угроза? Ты собираешься выдать меня Бдительным?

Он сделал вид, что не слышал.

– Ты должна была сообщить мне, что собираешься сегодня вечером прийти в дом на Горе. Ты же понимаешь: если произойдет что-то непредвиденное, я узнаю об этом только после того, как тебя бросят в тюрьму.

Лин промолчала.