Король старьевщиков - Кассандра Клэр

class="p1">– Обычно ты не ведешь себя так безрассудно, – продолжал он. – Я слышал, сегодня днем тебя вызвали к Бен-Иуде. Ты не испугалась? Ты не думаешь о том, что произойдет, когда ты провалишь первое испытание?

Лин рассмеялась.

– Ты даже не собираешься проявить хотя бы немного доброты и сказать «если»?

– Нет никакой доброты в том, чтобы притворяться и делать вид, что происходящее нормально.

Дорога шла под уклон, и карета накренилась. Лин вцепилась в край сиденья, чтобы не упасть вперед.

– Видимо, я стану объектом жалости. Жалкая, безумная девушка, которая вообразила, что сможет стать Богиней народа ашкаров.

– Ты серьезно? – Майеш сурово смотрел на нее. – Ты думаешь, это все, что с тобой произойдет? Ты думаешь, что сможешь продолжать заниматься врачебной практикой?

– Я готова ко всему, – бесстрастно произнесла Лин. Но на самом деле у нее внутри все сжалось. Она никогда не задумывалась о том, что ей придется отказаться от своей профессии; и она запретила себе думать об этом сейчас.

– Существуют наказания и похуже. Что если тебя приговорят к изгнанию?

Они спустились с Горы и ехали по ровным улицам. Несмотря на поздний час, в городе было полно прохожих – многие, без сомнения, направлялись на Барахолку, которая открывалась по ночам на проспекте Рута Магна. Глядя в окно, Лин видела мерцающие фонари и блеск темно-зеленой воды в реке Страха.

– Эксиларх сказал, что я далеко не первая женщина, объявившая себя Богиней. Если бы за это изгоняли всех подряд, мы услышали бы об этом.

– Возможно, не у всех этих женщин есть деды, которые знают эксиларха с детства.

Лин прищурилась.

– Да, он что-то говорил об этом, – сказала она. – Но мне не показалось, что он вспоминал о тебе с любовью.

– Я бы очень удивился, если бы это было так.

Карета выехала на проспект Рута Магна и ползла с черепашьей скоростью. На тротуарах выросли лотки торговцев всяким старьем, вещами, нуждавшимися в ремонте. Лин заметила куклу с треснувшей фарфоровой головой, которую прислонили к рваной подушке; ей показалось, что единственный глаз куклы следит за ней. Луна – совершенно целая – смотрела с неба на сломанные вещи, которые изготовили люди.

Лин вздохнула.

– Что ты ему сделал?

Майеш молчал несколько секунд – достаточно долго, чтобы Лин решила, что он, наверное, ей не ответит. Потом он заговорил:

– Много лет назад Арон Бен-Иуда был другом сына махарама. Ашера.

Лин уставилась на него во все глаза. Весь Солт знал историю Ашера Бенезара, который еще в пятнадцать лет начал изучать запрещенную магию и за это был изгнан. Никто не знал, что с ним сталось, и махарам никогда не произносил имени сына. Эта история превратилась в своего рода миф – что-то из «Книги Макаби», относящееся к давно минувшим временам. Лин впервые пришло в голову, что у Ашера могли быть друзья, которые все еще живы и даже относительно молоды.

– По мнению Арона, – продолжал Майеш, – я недостаточно сделал для того, чтобы помешать махараму изгнать из Солта его сына.

– Но ты же защищал Ашера, – воскликнула Лин, от изумления забыв, что сердится на деда. – Ты спорил с советом старейшин. Мы все об этом слышали. Ты сказал махараму, что изгнание – слишком суровое наказание. Именно поэтому…

«Поэтому вы с махарамом перестали быть друзьями», – чуть не сказала она, но сумела сдержаться; эти слова были бестактными и жестокими.

– В то время Арону было всего одиннадцать, – объяснил дед. – Он очень страдал, потеряв друга. Ему нужно было на ком-то выместить свой гнев, и он выместил его на мне, как на человеке, который мог бы изменить ход событий, если бы приложил больше усилий.

Лин подумала, что сейчас он говорит не только об Ашере.

– Я пытался поддержать его, насколько это было возможно в данных обстоятельствах, но он был сыном эксиларха. Они никогда не остаются подолгу на одном месте; и вскоре после того, как Ашер исчез, они покинули Кастеллан.

– Ты считаешь, что он будет пристрастен в моем случае, – спросила Лин, – потому что он с неприязнью относится к тебе?

– Мне хотелось бы думать, что этого не произойдет. Я знал его мальчишкой; надеюсь, он повзрослел и стал справедливым и разумным человеком. Но я подумал, что тебе следует знать эту историю.

– Я не собираюсь отказываться от своих слов, заи, – произнесла она, назвав его старым детским прозвищем, означающим «дедушка». Они подъезжали к стенам Солта; она видела ворота и факелы. – Я рада, что ты был рядом с Ашером Бенезаром, когда ему нужна была поддержка. Жаль, что тебя не было рядом, когда мы с Джозитом были малы и нуждались в тебе.

– Ну что ж, – произнес он и устало ссутулился, – я пытаюсь быть рядом с тобой сейчас.

Антонетта

Поздно ночью, после окончания приема в честь ее помолвки, после того, как разошлись гости, Антонетта выходит в сад, разбитый позади особняка Аллейнов. Здесь, среди густой травы, высоких живых изгородей и цветущих клумб, она играла с Келом и другими, когда они были детьми. Лиорада Аллейн была сосредоточена только на доме и никогда не уделяла внимания огромному саду, и среди разросшихся кустов и беспорядочно высаженных деревьев было где спрятаться во время игр в бандитов и преступников.

Небо на востоке уже начинает бледнеть, близится рассвет. Пахнет влажной травой и белыми цветами. Антонетта идет по извилистой гравийной дорожке, которая ведет к небольшому гроту, прячущемуся под скальным навесом. Здесь они играли в жаркие дни: в траве журчит узкий ручеек, и в гроте всегда сыро и прохладно. Антонетта до сих пор приходит сюда время от времени, чтобы побыть в одиночестве, – но сегодня в гроте кто-то есть.

Антонетта, которая как раз собиралась убрать низко висящую ветку, останавливается с поднятой рукой и в изумлении восклицает:

– Конор?

Он поднимает голову, и в полумраке она видит блеск его глаз. Он бросил свой плащ из перьев черного лебедя на пол пещеры и сидит на нем, привалившись спиной к каменной стене.

Его одежда измята, от рубашки неприятно пахнет пролитым вином, черная тушь размазалась, и кажется, что у него под глазами черные круги.

Но, несмотря на это, он по-прежнему красив, и беспорядок в одежде лишь подчеркивает впечатление, которое он стремится производить на людей. Он любит изображать беспечного, аморального молодого человека, ведущего разгульный образ жизни. Многие годы Антонетте была неприятна его красота, потому что он сам придавал ей так мало значения. Даже если бы Конор Аврелиан выглядел как простой крестьянин, он все равно получил бы власть, богатство и обожание подданных. Для