Король старьевщиков - Кассандра Клэр

«Прости меня, Антонетта». Она молча смотрит на него. Она никогда даже представить не могла, что услышит от него эти слова, ей казалось, что он не способен произнести их. От этого все вокруг меняется. Она была так зла на него почти десять лет, она столько дурного сделала из-за этой злости и обиды. Пока она не сожалеет о содеянном, но боится, что скоро пожалеет.

– Тогда ты принял решение за меня, – говорит она. – Но сейчас тебе не нужно за меня решать. Я разберусь с Гремонтом.

Он едва заметно кивает. Рассвело, и она видит, какого цвета его глаза: серые, как грозовые облака. Как у Кела.

– И каков твой план? Я знаю, у тебя всегда припасен план, Антонетта.

Она смотрит на обрывки травы, зажатые в руке.

– Есть одна вещь, о которой тебе, возможно, неизвестно, – медленно произносит она. – В брачный контракт внесено условие о том, что через год после свадьбы мать передаст управление делами мне. Моя награда за то, что я исполняла все ее желания.

– Неужели шелковая хартия стоит всего этого?

«Вопрос, который может задать только принц».

– Независимость стоит дорого.

– Но ты останешься женой Гремонта…

– Ты же с ним знаком. – Антонетта ковыряет носком шелковой туфельки сырую землю у входа в грот. – Он из тех людей, у которых имеется множество врагов. На Горе и в городе. Кто знает, что может случиться? А если с ним действительно произойдет какое-нибудь несчастье, что ж… По Закону обе хартии перейдут ко мне, верно?

Конор сдвигает черные брови.

– Не совсем. Один человек не может контролировать две хартии. Тебе придется передать одну из них кому-то другому.

Антонетта улыбнулась.

– Да. Так я и думала.

– А я должен буду одобрить кандидатуру, – добавляет Конор. Он смотрит на нее со странным блеском в глазах; кажется, он сдерживает смех. – Разумеется.

Все еще улыбаясь, Антонетта отвечает:

– Я уверена, с этим у вас не возникнет никаких проблем, монсеньер.

Глава 7

Несмотря на то что Лин вернулась домой поздно, на следующее утро она поднялась на рассвете, надела простое серое платье и приколола к плечу свою серебряную брошь.

Эксиларх был здесь, в Солте. Вчера на балу ей удалось на время выбросить этот факт из головы, но, проснувшись, она сразу о нем вспомнила, и ей показалось, что на груди у нее лежит каменная плита. Эта мысль давила, угнетала. «Эксиларх здесь. У меня осталось совсем мало времени на то, чтобы помочь Мариам».

Поскольку большая часть ее книг по медицине и магии находилась в Черном особняке, она вышла за ворота и направилась в город. Обычно она наслаждалась утренними часами в Кастеллане. Жара еще не наступила, дул прохладный освежающий ветерок. Разноцветные птицы щебетали, сидя на железных перилах балконов; яркая краска, которой были выкрашены дома, поблекла от влажного морского воздуха, насыщенного солью. Барахолка исчезла вместе с ночными тенями, и в витринах лавок на Рута Магна были выставлены дорогие товары: тяжелый атлас, полупрозрачный фарфор, великолепная парча, скульптуры чужих Богов из нефрита и слоновой кости. Хотя для ашкаров все Боги были чужими.

Но сегодняшнее утро в Черном особняке было не таким, как другие. Первым делом Лин зашла в лабораторию, чтобы взять книги, но там никого не было; услышав какие-то крики, она поспешила в гостиную, Большой Зал, где обнаружила Короля Старьевщиков. Хозяин дома с невозмутимым видом сидел в кресле и держал на коленях трость из терна. Меррен потряс Лин до глубины души: он издавал рассерженные вопли и с видом безумца хватался за растрепанные светлые волосы.

Кел тоже был здесь, хотя Лин не ожидала его увидеть. Он стоял, прислонившись к стене, а Джиан, расположившаяся рядом, со скучающим лицом разглядывала потолок. Джеррод переминался с ноги на ногу посередине комнаты. Вид у него был неуверенный, как будто он отчаянно хотел подойти к Меррену, но не смел.

– Он должен был умереть! – вопил Меррен. – Я не могу понять, почему он еще жив! Там было достаточно аконита для того, чтобы убить лошадь!

Ничего не понимающая Лин оглядела присутствующих; никто не удивлялся, все, казалось, знали, о чем идет речь.

– Кто должен был умереть?

– Гремонт, – объяснил Джеррод, пока Меррен пинал кресло. – Мы попытались его отравить вчера на празднике.

Лин вспомнила прогулку с Келом накануне бала и возмущенно воскликнула, глядя на Ловца Мечей:

– Ты ничего не сказал мне об этом!

– Я и сам узнал только на месте, – удрученно произнес он.

– Ты сказал, что я должен его убить, – возразил Меррен. – Вчера вечером.

– А как раз перед этим ты сказал, что уже отравил его вино, – напомнил Кел. – Кроме того, это было сказано сгоряча.

– Убийство главы хартии – это серьезно, – заметил Андрейен. – И мы это уже обсуждали.

– Убийство любого человека – это серьезно, – вмешалась Лин. – Я не понимаю… Я знаю, что он отвратителен, но что он сделал Меррену?

На несколько секунд наступила ужасная тишина. Гневное выражение исчезло с лица Меррена. Он тяжело опустился в кресло. Внезапно он показался Лин совсем юным; она представила себе мальчика с копной светлых волос, с ручками, перепачканными алхимическими веществами, возбужденным голосом рассказывающего о новом эксперименте.

Джиан вздохнула.

– Хватит дурацких секретов, – бросила она.

Потом, глядя в глаза Лин, она рассказала о прошлом Меррена: о том, что Гремонт изнасиловал Алис, сестру студента, и устроил так, что их отца бросили в тюрьму. Это была мрачная история, и на сердце Лин легла тяжесть. «О, Антонетта», – подумала она.

– Меррен, – произнесла она, когда Джиан смолкла. – Я тебе очень сочувствую.

Меррен лишь кивнул. Он выглядел обессиленным. Джеррод подошел к нему и положил руку ему на плечо.

– Мне кажется, я знаю, почему яд не подействовал, – сказала Лин.

Меррен уставился на нее круглыми глазами, а Кел негромко присвистнул. Только Андрейен, казалось, ничуть не удивился.

– Он носит защитный амулет, – продолжала Лин. – Эта вещь похожа на подвеску Кела, в ней содержится мощная древняя магия. Вчера вечером я заметила талисман у него на груди.

– Эта безобразная побрякушка? – Джиан скорчила гримасу. – Ну, если яд не действует, я без труда пристрелю его из лука…

– Нет, – произнес Меррен необычным для него холодным тоном. – Мне нужно, чтобы он умер от моей руки. Никто, кроме меня, не должен его убивать.

– Кстати, я не уверена в том, что стрела его убьет, –