Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Он мягко высвободил свою руку, но тут же взял ее под локоть, отводя от края обрыва.

— Идем отсюда. Воздух здесь слишком тяжелый.

Они развернулись и пошли обратно к пролому в заборе. С каждым шагом прочь от котлована Морозов чувствовал, как с его плеч спадает невидимый, многотонный груз. Он сбросил старую кожу.

Когда они вышли на асфальт, к автобусной остановке, Алексей физически изменился. Это заметила даже Анна. Он выпрямился. Взгляд его перестал блуждать по сторонам в поисках знакомых вывесок. Теперь он смотрел прямо перед собой — сосредоточенно, как инженер перед сложной схемой.

— Лёша, ты как? — спросила Анна, когда они сели в пустой салон подошедшего ЛиАЗа. Автобус дернулся и покатил в сторону центра.

— Лучше, чем когда-либо, — Морозов откинулся на спинку сиденья и посмотрел на нее с абсолютно спокойной, уверенной улыбкой. — Я вдруг понял очень простую вещь. Мы тратим слишком много времени на оглядку. На сомнения, на страхи перед авторитетами.

Анна вопросительно приподняла бровь.

— Ты про будущий техсовет?

— Я про всё, — Алексей положил руку на спинку ее кресла. — Савельев притащит комиссию из Госплана и оборонки. Они будут смотреть на нас сверху вниз, тыкать носом в ГОСТы и рассказывать, что микропроцессоры нужны только для систем ПВО. А знаешь, что мы сделаем?

— Покажем им нашу единую шину?

— Шина — это лишь инструмент, — глаза Морозова заблестели тем самым холодным, инженерным азартом, который Анна видела в нем в самые напряженные моменты работы в КБ-3. — Мы покажем им систему. Я нарисую им архитектуру, которая свяжет их станки с ЧПУ, их радары и наши персоналки в единую сеть. Не лозунг, не игрушку для кружков, а рабочую схему. После этого им будет трудно сделать вид, что нас не существует.

Он замолчал, глядя в окно. Мелькали новостройки, пыльные деревья, редкие прохожие. Морозов больше не искал в них сходства со своим утраченным временем. Он смотрел на город как на задачу, которую придется решать по частям.

Где-то далеко позади, в котловане района Коньково, продолжал ухать тяжелый копер, забивая сваи в сырую московскую землю. Для Алексея Морозова этот звук больше не был похоронным звоном по прошлой жизни. Это был просто звук работы, тяжелой и долгой. Документация в порядке. Инструменты в руках. Анна сидела рядом.

Глава 15

Каменный век кремния

Двадцать первое июля тысяча девятьсот восьмидесятого года выдалось в Зеленограде на удивление душным. Пока Москва, вычищенная до стерильного блеска, радостно гремела медью олимпийских оркестров и встречала делегации, здесь, в закрытом городе-спутнике, стояла сосредоточенная тишина. НИИ Точной Технологии возвышался над сосновыми аллеями монументальной бетонной глыбой.

Алексей Морозов шагал по вымощенной бетонными плитами аллее, ведущей к главному входу. В правой руке мерно покачивался пухлый кожаный портфель. Внутри лежали чертежи, схемы и графики, ради которых они с Громовым не спали последние трое суток. Солнце пекло в затылок, плавя асфальт, но как только они пересекли порог массивных стеклянных дверей института, их окатило больничным холодом мощных промышленных кондиционеров.

Внутри НИИ пах свежей мастикой для паркета, озоном и тем неуловимым запахом дорогого пластика, который всегда сопровождает большую вычислительную технику. Морозов на мгновение прикрыл глаза, втягивая этот воздух. На секунду ему показалось, что он снова входит в лобби современного дата-центра где-то на окраине Москвы двадцать первого века. Там тоже всегда царил этот искусственный климат, охраняющий нежные серверные стойки от перегрева. Видение исчезло, стоило Алексею открыть глаза и упереться взглядом в суровый профиль дежурного прапорщика за стеклом проходной.

Проверка документов заняла добрых десять минут. Прапорщик скрупулезно сличал фотографии в паспортах с лицами, долго изучал командировочное удостоверение Громова, просвечивал каждую печать. Громов переминался с ноги на ногу, нервно поправляя узел галстука. Евгений явно чувствовал себя здесь неуютно, словно деревенский паренек, впервые попавший в Эрмитаж.

Когда тяжелая турникетная вертушка наконец пропустила их внутрь, они оказались в широком, залитом люминесцентным светом коридоре первого этажа. Пол здесь был покрыт особым антистатическим линолеумом, шаги по которому звучали глухо и мягко.

Алексей шел вперед, сканируя пространство профессиональным взглядом. Он ожидал увидеть передовую линию советской микроэлектроники, и нашел её в самом неожиданном месте.

На пересечении двух коридоров, за толстым, бронированным стеклом, располагалось огромное помещение, перегороженное стальной сеткой-рабицей. На железной двери висела табличка: «Изолятор брака. Посторонним вход воспрещен».

Морозов резко замер. Портфель в руке слегка дрогнул.

За стеклом, прямо на бетонном полу, возвышалась гора. В свете потолочных ламп сиял холм из белой керамики и чистого золота — гора бракованных изделий, которую язык не поворачивался назвать мусором. Тысячи, десятки тысяч микросхем, упакованных в дорогие планарные корпуса, были свалены в кучу, словно щебень на стройке. Ровные ряды золотых ножек ловили блики света, сплетаясь в мерцающую, драгоценную чешую.

Алексей медленно подошел к стеклу и прижался к нему лбом. Холодная поверхность стекла немного остудила его закипающий разум. Он прикинул объем горы. Даже по самым скромным подсчетам, здесь лежало несколько миллионов советских рублей. Полновесных, обеспеченных золотым запасом рублей, превращенных в бесполезный кремниевый шлак.

В его времени, когда он курировал производство кастомных чипов для сетевого оборудования на фабриках Тайваня, падение выхода годных кристаллов даже на два процента считалось катастрофой. Собирались экстренные совещания, технологи ночевали в чистых комнатах, выискивая пылинку в фильтрах. А здесь… Здесь брак измерялся кубометрами. Микротрещины в керамике, отслоение подложки, ошибки разводки — всё это просто сметалось веником в изолятор, пока Госплан послушно выделял новые фонды на золото и редкие металлы.

Громов подошел сзади, проследив за его взглядом, и тихо присвистнул.

— Вот это богатство, — пробормотал программист, завороженно глядя на золотую гору. — Нам бы хоть сотую часть от этого. Мы бы весь Союз нашими «Сферами» завалили.

В этот момент к ним приблизился сухощавый мужчина в очках с толстыми роговыми оправами и белом халате, накинутом поверх рубашки. Это был сопровождающий, выделенный им принимающей стороной — местный инженер-схемотехник.

— Впечатляет, товарищи? — усмехнулся он, заметив их оцепенение. — Издержки производства. Серия сложная, интеграция высокая. Пока процесс отладишь, половину партии в изолятор спускаем.

Громов, оторвавшись от созерцания забракованных процессоров, тут же включил свое обаяние. Он понял, что перед ним коллега, и решил прощупать почву перед грядущим техсоветом.

— Слушайте, а вы ведь тут тоже над микропроцессорными системами бьетесь, — начал Евгений, дружелюбно улыбаясь. — Мы вот во Владимире модульную архитектуру продвигаем. Гибкость невероятная. Любую стойку можно под задачу собрать.

Местный инженер снисходительно поправил очки на переносице. В его взгляде