Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

— Oh, hello there! Здра-вствуй-ти! Beautiful day, isn't it? Ай вуд лайк ту бай… как это по-русски… эскимо! Ес! Три штуки. Сри айс-кримс, плиз. Энд, хм, вот эти… сувенир? Бэар? Да, ключи… брелок! Три штуки тоже.

Дама за стеклом растерялась. Она профессионально умела отличать своих от чужих по одежде, но поведение этого человека ломало все шаблоны. Он держался настолько раскованно, настолько… не по-советски, что ее внутренний радар дал сбой. А идеальный английский с легкими вкраплениями чудовищно исковерканных русских слов добил ее окончательно. Видимо, какой-то член делегации, который решил прогуляться без пиджака из-за жары.

— Валюта есть? — неуверенно спросила она, все еще хмурясь, но уже без былой агрессии. — Доллары, марки?

Морозов сокрушенно вздохнул, закатил глаза и полез в карман. Он достал обычные советские бумажки — две мятые трехрублевки.

— Оу, ноу валюта. Ай хэв онли зис. Ваш местный мани. Чейндж эт зе хотел. Директли ин Космос! Зис из окей? Это хароший деньги, да? Ленин! — он с показным уважением ткнул пальцем в профиль вождя на банкноте.

Продавщица оглянулась по сторонам. По инструкции она не имела права принимать рубли за этот товар. Но, с другой стороны, иностранцу, да еще такому вежливому, отказывать было нельзя — мог пожаловаться кураторам из Интуриста, тогда проблем не оберешься. Да и рубли эти она легко могла пробить по кассе как обычный товар, покрыв разницу.

Ее лицо медленно расплылось в широкой, заискивающей улыбке.

— Окей, окей, мистер. Хароший деньги. Давай сюда, — она проворно выхватила купюры, бросила их в кассу и выставила на прилавок три сверкающих ледяных рожка и три эмалированных брелока с олимпийским Мишкой. — Плиз. Кушайте на здоровье. Велкам ту Москоу!

— Сэнкию вери мач! Вы ошень добрий! — Морозов сгреб добычу, подмигнул ошарашенной продавщице и с достоинством британского лорда вернулся к своим спутникам.

Он молча протянул Громову покрытое инеем мороженое и брелок. Евгений смотрел на него с нескрываемым благоговением.

— Лёша… ты дьявол, — прошептал программист, снимая фольгу с рожка. — Я клянусь, ты просто дьявол во плоти. Как ты это сделал? У нее же на лице было написано, что она родную мать за доллары продаст, а ты ей всучил шесть рублей!

Анна звонко, искренне рассмеялась, запрокинув голову. Впервые за всю поездку напряжение по-настоящему отпустило ее. Морозов смотрел на смеющуюся Анну и чувствовал давно забытое тепло.

Они нашли свободную скамейку в тени раскидистого каштана. Морозов откусил кусок эскимо. Вкус был потрясающим — плотный, сливочный, с настоящим, хрустящим шоколадом. Тот самый легендарный советский пломбир, о котором будут слагать легенды в его времени. На мгновение он закрыл глаза, позволяя вкусовым рецепторам погрузить его в чистую физиологическую радость момента.

Громов быстро прикончил свою порцию, посмотрел на наручные часы и тяжело вздохнул, возвращаясь в суровую реальность.

— Так. Веселье весельем, а скоро у нас Расширенный техсовет. Савельев притащит туда монстров из министерства. Нам нужно подготовить документацию так, чтобы комар носа не подточил. Лёша, я пойду обратно в гостиницу. Мне нужно переписать раздел по МикроДОС, чтобы было понятно даже парторгам. Увяжу ее с твоей архитектурой прямого доступа к памяти.

— Иди, Жень. Только не усложняй. Пиши для них как для детей. Чем проще абзацы, тем умнее мы для них выглядим, — посоветовал Морозов.

Громов кивнул, попрощался и энергичным шагом направился к Главному входу выставки, чтобы через подземный переход вернуться в возвышающийся через дорогу «Космос».

Алексей и Анна остались вдвоем. Шум аллеи доносился сюда приглушенно, листва каштана спасала от полуденного зноя. Анна сидела, изящно скрестив ноги, и методично, маленькими кусочками отламывала шоколадную глазурь с мороженого.

— Ну, господин интурист, — с легкой лукавинкой в голосе произнесла она, не глядя на него. — Какие у нас планы на вторую половину дня? Будем дальше разорять валютные ларьки или попросим политического убежища в павильоне Космос?

Морозов молчал. Улыбка, которая еще минуту назад играла на его губах, медленно исчезла. Он опустил взгляд на свои руки. Пальцы машинально сжимали тонкую деревянную палочку от съеденного эскимо, сжимая ее до побеления костяшек.

Вся эта легкость, этот смех, этот идеальный английский — все это была лишь маска. Защитная реакция психики на то, что предстояло сделать. Он знал, что должен это сделать. Он откладывал этот момент с первого дня пребывания в Москве.

Алексей полез во внутренний карман пиджака и достал сложенную вчетверо туристическую схему Москвы. Он развернул ее на коленях. Карта была новой, пахла типографией. Юго-запад столицы на ней был обозначен крупными цветовыми пятнами — районы перспективной застройки.

Он долго всматривался в пересечения линий, ища то, чего на этой карте еще не существовало.

— Аня, — его голос прозвучал сухо, с легкой хрипотцой. — Поехали со мной. На окраину.

Она уловила перемену в его тоне мгновенно. Отложила недоеденное мороженое на обертку.

— Куда именно? К кому-то из министерства?

— Нет. Просто… мне нужно увидеть одно место.

* * *

Путь занял почти два часа. Сначала душное метро, пахнущее креозотом и нагретым металлом, до конечной станции «Беляево». Затем — тряский, полупустой ЛиАЗ, который, натужно звеня бутылочной трансмиссией, вез их от парадного центра.

Город за окном менялся. Исчезла монументальная лепнина сталинского ампира, растворились стеклянные витрины проспектов. На смену им пришли бесконечные, одинаковые коробки панельных девятиэтажек. Белые, серые, желтоватые фасады тянулись стройными рядами, разделенные пустырями, поросшими лебедой и репейником. Это была изнанка растущего мегаполиса, его строительная площадка.

Морозов сидел у окна, вцепившись пальцами в поручень впереди стоящего кресла. Чем дальше они ехали, тем сильнее становилось его внутреннее напряжение. Оно зарождалось где-то в солнечном сплетении и ледяными волнами расходилось по телу.

Он смотрел на мелькающие за окном ориентиры и пытался совместить их с картой в своей голове. Той картой, которая была вшита в его память десятилетиями жизни в будущем.

Вот этот перекресток. В 2026 году здесь будет стоять огромный стеклянный торговый центр, светящийся неоном круглосуточно. Сейчас здесь — грязная остановка с покосившейся табличкой и очередь за квасом у желтой бочки.

Вот этот поворот. Здесь должна быть широкая эстакада третьего транспортного кольца, забитая гудящими в пробке машинами. Сейчас здесь узкая асфальтовая лента, по которой неспешно катит одинокий грузовик с кирпичами.

Диссонанс между тем, что он помнил, и тем, что он видел, сводил с ума. Это было похоже на попытку идти по комнате в очках виртуальной реальности, когда картинка запаздывает на полвека. Мозг отказывался обрабатывать этот конфликт.

— Приехали, — глухо сказал Алексей, когда автобус остановился у какого-то бетонного забора.

Они вышли на раскаленный асфальт.