Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Грифель карандаша с легким шорохом коснулся плотной бумаги.

Алексей начал рисовать не схемы системной шины, которые они готовили изначально. Он чертил макро-архитектуру. Широкие прямоугольники, толстые стрелки информационных потоков.

— Леш, ты чего делаешь? — Громов остановился, заглядывая ему через плечо. — Нам через час выступать. У нас раздел по МикроДОС до конца не подшит.

— К черту прерывания, — ровным, почти ледяным тоном ответил Морозов, продолжая наносить линии. — Если мы выйдем туда и начнем спорить о таймингах системной шины, мы проиграем. Они задавят нас авторитетом, ГОСТами и планами партии. Мы увязнем в деталях. Нам нужно бить выше.

Он быстро заштриховал один из блоков и подписал его: «Система Автоматизированного Проектирования».

— Что это? — нахмурился Евгений.

— Это то, что должно стоять вместо тех женщин, — Алексей отложил карандаш и поднял взгляд на друга. — Женя, мы не можем победить их на их поле. Но мы можем показать им, как они теряют деньги. Я сейчас нарисую им концепцию САПР. Мы используем наши же «Сферы» как рабочие станции. Напишем векторный графический редактор. Мы переведем их рубилит в цифру. Исключим человеческий фактор. Машина сама будет генерировать координаты для фотонаборных автоматов.

Громов уставился на ватман так, словно там проступили чертежи летающей тарелки.

— Леш… Это задача для целого института. Ты предлагаешь написать софт для проектирования микросхем на восьмибитном процессоре?

— Для топологии без автоматической трассировки нам хватит мощностей. Разобьем чертеж на слои, напишем диспетчер памяти, будем подгружать с дискет. Это решаемо. Но это еще не всё.

Морозов пододвинул следующий чистый лист.

Его пальцы двигались быстро, но теперь он сознательно сдерживал себя, переводя знание из будущего в язык осторожного НИОКР. Он рисовал не готовый стандарт, а принцип периферийного сканирования кристалла — тему, которую еще предстояло годами проверять, спорить с технологами и обкатывать на опытных партиях.

— Смотри, — Алексей водил обратной стороной карандаша по схеме. — Откуда берется гора золота в Изоляторе брака? Они упаковывают кристалл в дорогую керамику, приваривают золотые волоски, герметизируют, и только потом подключают к тестовому стенду. Если кристалл был мертв изначально, они теряют корпус и золото.

Громов кивнул, начиная улавливать нить. Его глаза лихорадочно заблестели.

— Я предлагаю заложить прямо на кристалл дополнительный сдвиговый регистр, — голос Морозова звучал как гипноз. — На этапе проектирования мы обвязываем каждый важный узел чипа тестовыми ячейками. Они соединяются в длинную цепочку. Достаточно четырех дополнительных контактных площадок. Мы подаем специальный код прямо на кремниевую пластину, еще до того, как ее разрежут. Регистр прогоняет тестовый вектор по всей схеме и выдает результат. Мы отбраковываем мертвые кристаллы еще до упаковки в корпус. Мы спасаем им миллионы.

В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь далеким гулом лифта в коридоре. Громов медленно опустился на стул, не сводя глаз с ватманов. Он смотрел на своего друга и начальника так, будто видел его впервые. Евгений всегда считал себя талантливым, он гордился своим кодом. Но то, что сейчас предлагал Морозов, находилось на принципиально ином уровне абстракции: не отдельная плата и не отдельная программа, а способ заранее уменьшить брак во всей цепочке производства.

— Ты… ты понимаешь, что если мы это предложим, нас либо расстреляют за саботаж текущих планов, либо дадут Сталинскую премию? — прошептал Громов.

— Сталинские премии давно отменили, Женя, — Морозов криво усмехнулся, сгребая ватманы в аккуратную стопку. — А вот зеленый свет на массовый выпуск нашей архитектуры мы получим. Потому что мы привяжем их экономику к нашему железу.

Дверь гостевого кабинета коротко стукнула, и в проеме показалась голова сопровождающего инженера.

— Товарищи владимирские, на выход. Расширенный техсовет начинается. Вас ждут.

Алексей поднялся, одернул пиджак и подхватил со стола свои импровизированные чертежи. Портфель он решил оставить здесь — он пойдет на трибуну только с этими листами.

Они вышли в широкий коридор, устланный красной ковровой дорожкой, которая глушила шаги. Впереди, у высоких двустворчатых дверей, украшенных лакированными деревянными панелями, уже толпилась группа людей.

В центре группы стоял Савельев, что-то оживленно рассказывая. На нем был безупречный импортный костюм, а в руках он держал толстую папку с золотым тиснением. Вокруг него стояли люди с непроницаемыми лицами — чиновники из Министерства электронной промышленности, представители отраслевых НИИ и главков. Серые, строгие костюмы, тяжелые взгляды людей, привыкших оперировать судьбами заводов.

Заметив приближающихся Морозова и Громова, Савельев оборвал фразу на полуслове. Его лицо растянулось в широкой, хищной улыбке, в которой не было ни капли тепла. Это была улыбка палача, встречающего приговоренного.

Он отделился от группы и сделал несколько шагов навстречу владимирским инженерам.

— А вот и наши региональные новаторы, — громко, так, чтобы слышала вся министерская свита, произнес Савельев. — С чем пожаловали, Алексей Николаевич? Опять привезли нам свои костыли из цветных проводочков? Надеюсь, вы подготовили серьезное обоснование того, зачем государству нужно тратить ресурсы на ваши самоделки, когда у нас горят сроки по магистральным вычислителям.

Министерские чиновники смерили Морозова и Громова холодными, оценивающими взглядами. Для них эти двое были выскочками из провинции, случайным недоразумением, которое нужно было быстро и бюрократически грамотно раздавить, чтобы не мешали осваивать бюджеты на проверенной технике.

Громов стиснул зубы так, что желваки заходили ходуном, но промолчал.

Морозов не сбавил шага. Он прошел мимо Савельева так близко, что едва не задел его плечом, посмотрев на завкафедрой пустым, ничего не выражающим взглядом. Для Алексея этот человек больше не был главной угрозой. Впереди ждали люди и сильнее, и опаснее.

— Мы подготовили обоснование, Валерий Константинович, — бросил Морозов, не поворачивая головы. — Надеюсь, у вас крепкое сердце.

В этот момент массивная медная ручка на двустворчатых дверях лязгнула. Створки тяжело распахнулись внутрь, выпуская из актового зала запах дубовых панелей, свежей типографской краски и власти.

Зал был огромен, ряды кресел уходили амфитеатром вверх. Внизу, за длинным столом, покрытым зеленым сукном, уже рассаживался президиум. Лица, определяющие технологический вектор гигантской страны, хмуро перебирали бумажные отчеты.

Алексей Морозов крепче сжал в руках скрученные в трубку листы ватмана, сделал глубокий вдох и шагнул через порог.

Глава 16

Техсовет визионера

Массивные двустворчатые двери сомкнулись за спиной Алексея Морозова с глухим, отрезающим от внешнего мира стуком. Акустика мгновенно изменилась. Исчез ровный гул вентиляции пустых коридоров, сменившись низким ропотом сотен голосов и шарканьем подошв.

Актовый зал НИИ Точной Технологии подавлял масштабом. Настоящий храм советской бюрократической науки, он был спроектирован с одной целью: внушать трепет перед государственным аппаратом.