Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

— Товарищ майор Сергеев ожидает вас, — сопровождающий едва заметно кивнул в сторону тяжелых стеклянных дверей корпуса. — Прошу следовать за мной. Анна Львовна подождет здесь, на площади. Беседа носит закрытый технический характер.

Анна инстинктивно шагнула вперед, пальцы судорожно сжали ремешок сумочки.

— На каком основании? — голос дрогнул, но она попыталась придать ему журналистскую жесткость. — Товарищ Морозов находится здесь в официальной командировке от…

— Аня, — Морозов мягко, но непреклонно перебил ее, накрыв ладонь девушки свободной рукой. Ее пальцы были ледяными, несмотря на утреннее тепло. Он посмотрел ей в глаза, передавая короткий, не требующий слов приказ: «Не лезь. Не провоцируй. Жди».

Вслух же он произнес абсолютно спокойным, скучным тоном обычного советского инженера:

— Все в порядке. Товарищу майору просто нужны уточнения по регламенту безопасности новых разработок. Подожди меня на скамейке у фонтана. Это не займет много времени.

Сопровождающий благосклонно наклонил голову, признавая правоту Морозова.

— Действительно, рутинная процедура. Не волнуйтесь, Анна Львовна. У нас просто техническая беседа.

Морозов отпустил руку Анны, кивнул ей напоследок и повернулся к куратору из научно-технической разведки.

— Я в вашем распоряжении.

Они поднялись по гранитным ступеням и вошли в гулкий вестибюль административного корпуса. Здесь не было привычной утренней суеты НИИ. Дежурный вахтер за толстым стеклом, увидев сопровождающего Морозова, даже не попросил предъявить командировочное удостоверение, а сразу нажал кнопку электромагнитного замка турникета. Раздался резкий щелчок, прозвучавший в пустом холле как лязг затвора.

* * *

Путь по коридорам напоминал погружение на подводной лодке в глубоководный желоб. Чем дальше они уходили от залитого солнцем вестибюля, тем меньше окон встречалось на их пути. Стены здесь были выкрашены в тот специфический, уныло-зеленый цвет, который должен был успокаивать нервы, но на деле вызывал стойкие ассоциации с больничными палатами и казенными учреждениями закрытого типа.

Спецчасть располагалась в изолированном крыле второго этажа. Чтобы попасть туда, они прошли через тяжелую металлическую решетку, отпертую хмурым прапорщиком.

Запах изменился мгновенно. Если в коридорах НИИ пахло озоном от вычислительных машин и свежей паркетной мастикой, то здесь воздух был тяжелым, спертым. Это был концентрат въевшегося в стены дешевого табака, сухой бумажной пыли от тысяч хранящихся в сейфах папок и резкого медицинского душка хлорки, которой уборщицы щедро мыли линолеум. Это был запах тайны, возведенной в ранг бюрократической процедуры.

Сопровождающий остановился перед массивной дверью, обитой черным дерматином с ромбовидной стяжкой, толкнул ее и молча отступил в сторону, пропуская Алексея.

Кабинет оказался на удивление аскетичным. Никаких портретов вождей на стенах, никаких грамот. Только массивный дубовый стол, покрытый толстым зеленым сукном, стулья для посетителей, привинченные к полу, и огромный стальной сейф.

За столом сидел тот самый мужчина в идеально сидящем светло-сером костюме. На столе перед ним идеально ровно, параллельно краям сукна, лежала тонкая желтоватая папка с тесемками.

Морозов поставил портфель у ножки стула и сел. Деревянное сиденье было жестким, спинка заставляла держать осанку идеально ровной. Архитектура подавления в действии.

Мужчина на несколько секунд погрузился в созерцание папки. Тишина в кабинете стала осязаемой. Было слышно, как за толстым стеклом окна, выходящего во внутренний глухой двор, гудит трансформаторная будка.

— Чай? — внезапно предложил майор, поднимая взгляд. Его светлые, водянистые глаза смотрели на Морозова без малейшей враждебности, но с холодным, препарирующим любопытством энтомолога.

— Если не затруднит, — ровно ответил Алексей.

Сергеев нажал неприметную черную кнопку под столешницей. Буквально через полминуты дверь кабинета без стука приоткрылась, и молодая женщина в строгом костюме молча внесла на подносе две белые фарфоровые чашки. В них плескалась абсолютно черная, обжигающе горячая жидкость. Рядом лежали два кусочка колотого сахара. Женщина так же беззвучно исчезла.

Серебряная ложечка тихо звякнула о фарфор, когда Сергеев начал размешивать сахар. Этот домашний, уютный звук в стенах кабинета спецчасти казался сюрреалистичным.

— Вчера вы устроили выдающееся представление, Алексей Николаевич, — начал Сергеев, делая крошечный глоток. — Я бы даже сказал, историческое. Наблюдать за тем, как завкафедрой Савельев меняется в лице от осознания собственной технологической неполноценности — отдельный вид эстетического удовольствия. Мы в комитете очень не любим пустых растрат государственных фондов, а Валерий Константинович в последнее время слишком увлекся копированием устаревших западных архитектур под видом передовых разработок.

Морозов молчал, согревая ладони о горячий бок чашки. Он понимал: это разминка. Прощупывание периметра. Сергееву плевать на уязвленное самолюбие Савельева.

— Ваша «Сфера-восемьдесят», — майор небрежно постучал ногтем по желтой папке, — этот, как вы его называете, персональный компьютер для школьников и радиолюбителей. Игрушка. Очень полезная с идеологической точки зрения игрушка. Олимпиада, молодежь, тяга к знаниям… Мой отдел это не интересует. Мы не занимаемся кружками юных техников.

Сергеев поставил чашку на сукно. Его лицо неуловимо изменилось, маска расслабленного собеседника исчезла, обнажив стальную основу.

— А вот что нас действительно интересует, товарищ Морозов, так это вторая часть вашего вчерашнего доклада.

Майор развязал тесемки на папке и откинул картонную обложку. Внутри лежал всего один лист бумаги, исписанный мелким, аккуратным почерком. Это была стенограмма. Точнее, выжимка из вчерашней речи Алексея.

— Система автоматизированной подготовки проектных данных для фотолитографии. И сканирующая проверка кристалла, которая позволяет отбраковывать часть кремния до этапа корпусирования, — Сергеев зачитал термины с идеальной дикцией, не запнувшись ни на одном слове. Он понимал их значение достаточно хорошо, чтобы задавать неприятные вопросы. — Вы вчера назвали это заделом под встроенное самотестирование и заявили, что методика может сэкономить казне миллионы рублей и сотни килограммов золота.

Сергеев сцепил пальцы в замок и положил их на стол, подавшись вперед.

— Откуда у рядового ведущего инженера из провинциального НИИ, который занимается разработкой табуляторов и простых логических схем, такое глубокое, системное, макро-архитектурное понимание проблемы? Причем понимание, опережающее работы наших профильных закрытых институтов на годы. Это не паяльником на кухне собрать. Это концепция индустриального масштаба. Где вы взяли эти алгоритмы, Алексей Николаевич?

Морозов встретил взгляд майора, не моргнув. Пульс в его висках бился ровно. Он готовился к этому разговору с того самого момента, как впервые нарисовал на ватмане схему сканирующего тестового регистра. Он знал, что его знания из 2026 года в этой эпохе выглядят как магия, а любая магия в СССР подлежит строгой классификации и контролю органов госбезопасности.

У него была заготовлена легенда. Единственно возможная, логически непротиворечивая ложь.

— Я читаю, товарищ майор, — Морозов позволил себе легкую, усталую усмешку профессионала, которого подозревают в плагиате. — Много читаю.

— Мы все читаем, — эхом отозвался Сергеев. — Что именно?

— Открытую западную прессу. Журналы Института инженеров электротехники и электроники — IEEE. Публикации исследовательских лабораторий Ай-Би-Эм. Патентные заявки компании «Тексас Инструментс», которые