Проект «Сфера-80»: Олимпиада - Станислав Миков

Алексей отпил чай. Жидкость обожгла язык, но помогла скрыть паузу.

— Поймите… простите, не знаю вашего имени и отчества.

— Просто товарищ майор, — мягко поправил Сергеев.

— Поймите, товарищ майор, американцы не печатают готовых схем периферийного сканирования. Они не дураки. Но они публикуют обрывки. В одной статье обсуждают проблему теплоотвода при тестировании кристаллов высокой плотности. В другой — теоретическую возможность внедрения логических вентилей на границе кристалла. В третьей жалуются на низкий выход годных чипов при использовании традиционных стендов. Если у вас есть фундаментальные знания схемотехники и вы умеете анализировать, вы складываете этот пазл. Это не шпионаж и не озарение свыше. Это просто дедукция и умение видеть систему в разрозненных данных. Я сложил два и два, и получил алгоритм.

Морозов говорил убедительно, используя сухой язык научного работника. Эта легенда была безупречной. Ее невозможно было опровергнуть, потому что она опиралась на сам принцип научного познания.

Но Сергеев не был обычным следователем. Он слушал Алексея, и в его водянистых глазах читалось легкое, почти сочувствующее превосходство. Майор видел его насквозь. Не конкретную правду о путешествии во времени, конечно, — в такое поверил бы только клиент психиатрической клиники, — но Сергеев чувствовал ту пустоту, тот зазор между легендой и реальностью. Он понимал, что человек, сидящий перед ним, мыслит категориями, которых еще просто не существует в природе этого времени.

Внутренний монолог Алексея заглушил гул трансформатора за окном. Он вдруг остро осознал, где находится. В двадцать первом веке он был свободным художником от мира кремния. Если ему не нравилась политика совета директоров, он просто закрывал свой ноутбук, собирал вещи и уходил в другой стартап, унося свои мозги с собой. Там главным ресурсом была информация.

Здесь, в тысяча девятьсот восьмидесятом, информация без инфраструктуры не стоила ничего. Он мог нарисовать чертеж процессора Intel Core на салфетке, но без Госплана, без фондов на редкоземельные металлы, без заводов и министерских подписей эта салфетка сгодилась бы только на растопку печи. Он презирал эту громоздкую, неповоротливую советскую систему, состоящую из Изоляторов брака и бюрократов, пишущих доносы. Но сейчас он сидел в самом сердце этой системы, в кабинете человека, который мог одним щелчком пальцев превратить его в пыль или дать ему неограниченную власть над кремнием.

Он больше не был вольным стрелком. Он пришел к государству просить ресурсы, и государство ответило ему визитом майора Сергеева.

— Хорошая версия, Алексей Николаевич. Логичная, — Сергеев закрыл папку и медленно, с наслаждением, провел ладонью по гладкому картону. — Допустим, мы примем ее за рабочую гипотезу. Вы — гениальный аналитик, способный из газетных обрезков собрать стратегическую технологию. Государство таких людей ценит. Очень ценит.

Воздух в кабинете, казалось, стал еще плотнее. Запах хлорки и табака впитался в поры.

— Вы предложили МИЭТу бартер, — продолжил Сергеев, и его тон стал сугубо деловым. — Вы им — чистые схемы арбитража шины, они вам — пятьдесят корпусов дефицитного процессора К-пятьсот восемьдесят. Смелый ход. Купеческий. Но вы же понимаете, что это капля в море?

Алексей кивнул. Он это понимал лучше кого-либо. Пятьдесят чипов — это опытная партия. Для массового производства «Сферы-82», для того чтобы поставить нормальные компьютеры на заводы, в школы и конструкторские бюро, нужны были десятки тысяч комплектов.

— Ваш начальник, товарищ Седых, постоянно бьется за крохи фондов, — голос майора вибрировал на низких частотах, проникая прямо в подсознание. — Соседние отделы выбивают себе лимиты на разъемы, а вы сидите без припоя. Госплан режет заявки, министерство электронпрома перекидывает мощности на военку. Вы пытаетесь построить космический корабль, стоя в очереди за спичками. Это бессмысленно.

Сергеев сделал паузу, позволяя Алексею проглотить эту жестокую, но абсолютно точную констатацию факта.

— Проект «Сфера» в его нынешнем виде, с вашей единой системной шиной и модульностью, представляет огромный интерес для оборонного комплекса, — майор произнес главные слова, ради которых они здесь собрались. — Нам нужны надежные, легко заменяемые вычислительные блоки для радаров ПВО, для систем наведения, для станков с числовым программным управлением на закрытых предприятиях. Но этот проект требует правильного… кураторства.

— Что вы предлагаете? — сухо спросил Морозов. Он ненавидел, когда с ним играли в кошки-мышки.

— Статус, — просто ответил Сергеев. — С этого дня, Алексей Николаевич, вы становитесь независимым техническим консультантом при нашем управлении. Формально вы остаетесь ведущим инженером во владимирском НИИ. Вы продолжаете руководить своей разработкой. Вы можете даже продолжать выпускать свои игрушечные конструкторы для журнала «Радио» — это полезно для отвода глаз.

Майор открыл ящик стола и достал чистый бланк с гербовой печатью.

— Но фактически, — Сергеев положил бланк перед Морозовым и придвинул к нему тяжелую авторучку, — вы получаете служебный коридор. Нужны будут микросхемы памяти К573РФ2? Не бегаете по помойкам и не связываетесь с «несунами» на заводах. Пишете обоснованную заявку, а я провожу ее через профильное управление и фонды. Нужны процессоры? Не вагонами, но опытную партию выбьем. Зеленый свет на техсоветах я вам не обещаю, зато самодеятельные атаки местной бюрократии будут проходить через мой стол. Савельев и ему подобные смогут спорить с вами только по существу и под протокол.

Алексей посмотрел на белый лист бумаги, затем на черное перо ручки. Это был контракт с дьяволом, написанный по всем правилам советского делопроизводства.

— А взамен? — Морозов поднял глаза на куратора.

— А взамен подотчетность по закрытому контуру, — голос Сергеева потерял последние остатки вежливости, став холодным и твердым, как титан. — Новые схемы, режимные узлы, материалы по САПР и все, что может уйти в оборонное изделие, сначала проходят через спецчасть и этот стол, а уже потом идут в производство или публикацию. Вы больше не играете в свободного художника, товарищ Морозов. Ваши идеи теперь становятся частью государственной работы. И я прослежу, чтобы щит Родины получил свою долю.

Ловушка захлопнулась.

Алексей сидел неподвижно. В его памяти всплывали образы: Женя Громов, с горящими глазами пишущий код логической игры; Саша Птицын, сутками прошивающий ПЗУ на своей громыхающей «Молотилке»; Люба Ветрова, склонившаяся над чертежами; радиолюбители по всей стране, ждущие чертежей «Сферы». Он хотел дать им инструмент для созидания. Инструмент свободы мысли.

А вместо этого он принес им куратора из КГБ. Если он подпишет эту бумагу, «Сфера» навсегда обрастет грифами «Совершенно секретно». Проект лишится легкости, он станет тяжелым, военным, неповоротливым.

Но если он откажется… Сергееву не нужно было даже угрожать. Отказ означал конец всему. Их перемелют бюрократическими жерновами. Савельеву отдадут все ресурсы, КБ-3 расформируют, а самого Морозова отправят рядовым инженером перебирать бумажные архивы до самой пенсии. Государство не прощает тех,