Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

Наконец, всё было готово. Челядь со страхом смотрела на приготовления сэра Волка, лично таскавшего посуду в комнату заклинаний. Вывод напрашивался один — «оборотень» решил заняться алхимией. Поэтому, когда он унёс туда же тряпку и две большие деревянные кадки (одну пустую, а вторую с холодной водой), работники предпочли убраться из страшного крыла замка. Поэтому никто не видел, что барон укатил ещё и бочонок сидра, а также забрал ковшик и закрывабщийся кувшин. Правда, вязанки хвороста и наколотые дрова таскал на виду у всех.

Вскоре Феоктистов закрылся, распахнул в комнате заклинаний окно и развел огонь. При самом начале самогоноварения он не присутствовал, поэтому действовал по наитию. Сперва налил в чан немного воды, оставив внутри лишь перевернутый горшочек. Когда та почти выкипела, залил треть емкости сидром, поставил на место миску и закрыл всю конструкцию тазом, уплотнив соединение мокрой тряпкой. Затем начал ковшиком наливать в него холодную воду. Когда медная емкость заполнилась, снял и посмотрел внутрь. Сидр кипел вовсю, а в глубине миски посверкивало немного прозрачной жидкости. Это накапали внутрь более лёгкие пары, сконденсировавшиеся на постоянно охлаждаемом дне таза.

Жидкость характерно пахла спиртом! Ура! Осторожно перелил драгоценное вещество в кувшин, плотно закрыл и продолжил процесс перегонки. Добавил в чан сидра, вылил из таза в пустую кадку почти всю нагревшуюся воду. Затем поставил на место и вновь начал заливать холодной, колодезной... К вечеру из содержимого бочонка получилось чуть больше кувшина прозрачно-чистого самогона.

Феоктистов с гордостью принес плод алхимического эксперимента Зуброву. Тот с интересом осмотрел и поинтересовался:

— А он крепкий?

— Не знаю, не пил.

Резкий характерный запах отбил всякое желание к подобным экспериментам и у Николая. Тот задумчиво погладил бок кувшина и изрек:

— Если больше 40 градусов, то должен гореть.

— Сейчас проверим!

Феоктистов сбегал в комнату заклинаний, принес горшочек с горящими углями и несколько щепок. Затем плеснул немного самогона на каменный подоконник, запалил деревяшку и поднес к лужице. Над ней поднялось бледно-синее пламя.

— Ух ты! — восхитился Зубров. — Горит! Значит, крепкий… Да, но чистым спиртом раны тоже не обрабатывают!

— Фигня! — сразу повеселел Феоктистов. — Разбавим немного водой.

От первой же терапии Зуброву стало намного легче. Он уснул. А утром встал без температуры. Да и многочисленные гематомы почти не просматривались. Похоже, местные микробы были ещё не готовы к схватке с новым антисептиком.

К утру вернулись и посыльный с колдуньей. Та только руками развела, увидев результат. Заинтересовалась новым веществом. Нужно отметить, что со своей подготовкой бабушка Линде мгновенно оценила нестандартность предложенной алхимической взгонки и с интересом занялась освоением.

Через день в закромах Шансона было уже 2 кувшина медицинского чудо-средства и один — с новым напитком. Ведьма, в отличие от баронов, не побрезговала и попробовала получившееся. Охнула, сплюнула… И придумала, как улучшить. Она разбавила ядреный самогон чистым яблочным соком, от чего получился довольно крепкий, но приятный напиток, с характерным вкусом сидра. Друзья назвали его «Кальвадос», в честь земли, давшей им рыцарские титулы.

* * *

Через пару месяцев жизнь вошла в колею. Крестьяне обнаружили, что совсем не пострадали от смены владетеля. Даже получили шанс поднажиться, за три года-то без оброка! Тогда в церквях зазвучали благословения баронам, а молодежь опять отдалась любви. Ведь в смутный период свадьбы играли только по распоряжению феодалов. Отчего и воспринимали их как одну из чрезвычайных мер оборотней.

Начался июль, в середине которого должен был состояться королевский турнир в Кангарде. Бароны уже отрабатывали конную защиту. Без доспехов, лишь в шлемах и со щитами сталкивались на быстрых дестриэ. Плотник без перерыва строгал учебные копья, наконечники которых обматывали кусками жёсткой свиной кожи. Синяки и ушибы теперь даже не считали. Бабушка Линде, бывало, сутками напролет отхаживала друзей в комнате заклинаний. Хорошо, что на базе нового антисептика у неё получилась целая серия лекарственных препаратов из уже имевшихся снадобий. На основе спирта те порой превращались в поистине волшебные средства.

Сусанна теперь жила в замке, всё больше страдая от неразделённой любви.

«Вольотька…» — шептала она ночью.

— Сэр Волк!» — то и дело произносила днем. Девушка старалась угостить барона самой изысканной пищей, которую могла приготовить, наводила порядок в его жилом крыле и с жадностью ловила странные взгляды, которые Феоктистов всё чаще бросал в её сторону. Но воспитание не позволяло открыто сказать или хотя бы намекнуть о своих чувствах к феодалу. А уж мыслей о свадьбе... Впрочем, в самых сокровенных мечтах только они и были!

А Володька даже не подозревал о запретах, терзавших дочь кузнеца. Он-то, сын советского ХХ века, считал её абсолютно равной, «из рабоче-крестьян». И молчал лишь потому, что никак не мог определиться в чувствах. Счастье Сусанны было так близко! Одно слово, и Феоктистов повел бы её под венец. Но, увы! Норманка пыталась найти лазейку в законах этого мира. По которым владетель мог привести в свою спальню почти любую девушку феода. Но сэр Волк и об этом не знал!

Зато догадывался Зубров, что заприметил Сусанну ещё с первой встречи. Он уже стал настоящим хищником, и интуитивно почувствовал власть над женщинами. Чем тут же и воспользовался, пристрастившись зажимать хорошеньких селянок в переходах Шансона. Впрочем, дочь кузнеца пока не трогал, так как при первой же попытке поймал глазом её локоть. Да так неудачно, и еле смог объяснить другу, где заработал здоровенный «фонарь» вне тренировки. Но домогательств не прекратил.

Феоктистов же, как на грех, позволял себе лишь короткий невинный поцелуй. Как правило, при встрече и расставании. Впрочем, постепенно и он делал успехи.

* * *

Всё изменилось примерно за неделю до отъезда в Кангард. В деревнях сыграли сразу две свадьбы, и оба жениха, недавно ставшие «вольными воинами» дружины, не посмели ослушаться закона о праве первой брачной ночи. Этому способствовало и то, что одна невеста была из служанок де Шансона и помнила беспощадный суд шевалье, а вторую друзья когда-то спасли из обоза барона. Да и родственники всех четырёх семей боялись потерять право трехгодичной неуплаты оброка. В результате Дэниэл зашел к уставшим после тренировки владетелям, которые под присмотром сэра Жана полировали мечи, и доложил, что прибыли невесты с женихами.

— Им-то что ещё нужно?! Священника, что ли не хватает? Я вам, блин, не ЗАГС! — тут же вспыхнул Феоктистов. Зубров, кое о чём догадывавшийся, дипломатично промолчал.