Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

— А ну-ка, ну-ка! — сказал сэр Волк, и друзья с двух сторон подъехали к повозке.

— Это кто тут у нас такой богатенький?

На счет «три» бароны сорвали резную крышу. Внутри заполошно металась тощая фигура в вычурных одеждах. Под непонятные лепетания старик пытался закрыть собой второго седока, в дымчатой сиреневой накидке.

— Вот ты, блин, Матросов ещё! — ругнулся Николай, пытаясь отстранить его. Это не удавалось. Он что-то орал и как липкое тесто приставал к наручам. Тут уже Володька залепил ему «леща». Субъект охнул, выпучил глаза и осел.

— Так-так! — злорадно произнес Зубров и рывком сорвал ткань со второго.

— Ох ты ж!

— Н-да-а!!! — поддержал Феоктистов.

Такой красавицы они ещё не видели. Хотя её большие чёрные глаза были почти круглыми от страха, чуть выдающиеся скулы и характерный нос наводили на мысль о кавказских или азиатских корнях. Аккуратно завитые пряди вороных волос и ухоженные руки с золотыми браслетами хорошо сочетались с яркой восточной одеждой. Лучшим же украшением незнакомки были аппетитные нежные бугорки плоти, напряжённые шнуровым корсетом.

— Ах ты, татарочка! — весело произнес сэр Гром и, проглотив слюну, сгробастал её железными руками. Попытался вытащить к себе в седло. Не тут-то было! Старик очухался и мёртвой хваткой повис на Зуброве. Поднять сразу двоих тот не мог и завис, не желая расставаться с добычей. Покрасневшая физиономия застряла в прорези забрала, мешая говорить. Да ещё и дестриэ, почуяв неладное, решил отойти. Феоктистов хохотал.

— Чего ты ржёшь, мерин! Отцепи меня! — прохрипел сэр Гром.

— Татарку отпусти!

Николай разжал руки и тут же грохнулся вниз, лишившись и тяжести старика. Но, благодаря навыку сэра Жана, избежал падения на землю в тяжёлых доспехах.

— Ах ты, козёл!

Он выпутался из стремян, подтянулся за край седла и встал. Недвусмысленно вытащил меч. «Татарин» вцепился уже в Володьку и что-то испуганно заверещал.

— Да заткнись ты! — в сердцах залепил тот второго «леща». — И ты шашку убери! Успеешь с татаркой познакомиться.

Зубров плотоядно посмотрел на испуганную восточницу и убрал клинок.

— Эй, дедок! Ты по ромейски-то разговариваешь?

— О да, сэр уважаемый благородный рыцарь! — отозвался тот, держась за голову.

— Ты зачем своих шакалов на прохожих натравливаешь?

— Что вы, сэр уважаемый благородный рыцарь! Что вы! Это разбойники! Они захватили нас с дочерью в плен и везли в одним им известное гнусное злодейское место... О, бедный я, несчастный! Зачем я только решился выехать из Фалеза! — старик страдальчески воздел руки к небу, а затем горестно заломил их.

Сэр Волк посмотрел на трупы восточников, на изображающего неподдельное горе монголоида и ухмыльнулся:

— Ты рожу-то свою видел? У тебя же на ней двухмильными буквами написано: «Я татарская морда, а это мои братья»! — рыцарь указал на разрубленное туловище.

— О, нет! — замахал тот руками. — О, нет, сэр уважаемый благородный рыцарь! Это же гнусные троянцы! Вероломные предатели, кусающие руку, кормящую их...

Новая затрещина, на этот раз от сэра Грома, прервала его словоизлияния:

— Понос, что ли прошиб?! По теме давай.

— О, что вы хотите от бедного хазарина? — заплакал старик.

— Погоди-погоди! — жестом руки прервал его Феоктистов. — Так ты хазарин?

— О да, сэр уважаемый благородный рыцарь! Я бедный и несчастный хазарин. Моё имя Давид, — восточник робко указал на девушку, испуганно сжавшуюся в повозке. — А это моя старшая дочь, Юдифь. Цветок и отрада всей жизни, единственное дитя от первой жены, несравненной Рахили, что ждёт меня на небесах.

— Если ты сейчас не заткнешься, она тебя дождется!

Хазарин испуганно умолк. Сэр Волк наморщил переносицу:

— А это, значит, троянцы... Но что они здесь делают? Здесь же не Йорос?

— Это бывшие пленные троянцы!— поспешил объяснить Давид. — Их привезли из Святой Земли рыцари ордена Храма. Затем, за определённые заслуги их освободили от рабства, и теперь они, за плату, сопровождают путников через разбойничьи места...

— О, горе мне! — неожиданно снова завопил старик. — Они сами оказались самыми настоящими разбойниками!

— Брешет он! — неожиданно спокойно сказал Николай.

— Сэры рыцари! — подал голос Джонни, о присутствии которого уже и забыли.Оказалось, всё это время оруженосцы стояли с натянутыми луками, держа на прицеле возницу, так и сидящего на коленях с поднятыми руками.

— Может, у этого дядечки спросите?

Рыцари повернулись к пленному:

— А ты кто такой?!

— Сидней, кучер из Фалеза. Хазарин нанял меня, чтобы я отвез его в Кангард.

— Так это хазарин?

— Да-да! Давид из Фалеза, ростовщик.

— Постой-постой! — повернулся сэр Волк. — Давид из Фалеза... Уж не тот ли, кому сэр Жан Дыб-Кальвадосский закладывал свой замок?!

Хазарин непроизвольно вжал голову в плечи, пытаясь хоть так удержать её от неминуемого отсечения. Его глаза подёрнулись дымкой.

— О, благородные рыцари, сэр Жан выкупил свой замок! У нас нет на него никаких прав! — неожиданно вступилась юная восточница. — Что вы хотите?!

Миндалевидные глаза, опушённые густыми изогнутыми ресницами, так беззащитно трепетали, что лишь камень не сжалился бы над ней.

— Ты огнеметы-то выключи, красавица! — примирительно сказал сэр Волк. — Мы лишь расспрашиваем этого уважаемого. А твоего батюшку попросили уточнить.

— А это мы кого порубали, Сидней?

— Троянцы-наёмники. Давид их тоже нанял.

— Ясно... Значит, обшиблись мы, сэр Гром. Хорошим людям телегу сломали.

— Что ты хочешь сказать? — непонимающе посмотрел Зубров.

— Не хочу расстраивать, но с уважаемой госпожой Юдифью, по-видимому, придется тебе как-то более интеллигентно знакомиться. Если, конечно, она ещё захочет с тобой разговаривать. Смотри вон, руку ей оцарапал. Да и платье помял.

Николай перевел ошалевшие глаза на девушку. Она неотрывно и умоляюще смотрела только на Феоктистова.

— Я, а... Э...! — только и смог пробормотать сэр Гром.

А сэр Волк тем временем успокоился:

— Джонни, Слем, уберите луки! Сидней, встань и займись лошадьми троянцев. Коля, закрой рот и, будь другом, подай крышу повозки. Давид, никто не собирается тебя обижать, не падай в обморок. Совсем нетрудно было перепутать с троянцами. Рожи у вас одинаковые. К вашему личику, госпожа Юдифь, это не относится!

— Я не госпожа! — неожиданно густо покраснела девушка. — Я