Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

люди встречались более зажиточные. Кое-кто даже следовал в сопровождении рабов (судя по раскосым рожам последних, тоже из троянцев). Потеплели и взгляды, особенно у девушек. За спиной феодала бюргеры принимались обсуждать его герб, вспоминая, что за вотчиной он владеет. Поэтому уже у центральной площади, где шумел базар, Володьку обогнала волна выкриков:

— Рыцарь-оборотень!!!

Улица вмиг опустела. Лишь одна замешкавшаяся горожанка с лукошком, из которого выглядывала недовольная голова гуся, заметалась по мостовой. Барон остановил коня в нескольких футах, и женщина подняла на него испуганные тёмные глаза, сжала кулачком какой-то амулет на шее.

— Привет! — сказал Феоктистов по-русски.

Горожанка робко сделала поклон, не отрывая от него настороженного взгляда. Рыцарь спешился и снял шлем.

— Меня зовут сэр Владимир Кальвадосский Волк.

— Очень приятно! — почти неслышно ответила горожанка, быстро оглядывая его. — Вы, правда, оборотень?

— Глупости! Просто однажды я победил их вожака, и теперь меня слушается дикий волк. Это уж люди напридумывали невесть что.

Горожанка всё же набожно осенила себя знаком Единого и посмотрела на Володьку более смело. Похоже, он начинал ей нравиться.

— А я Миранда Конвей.

— Ничего, если я буду называть тебя просто Миранда?

— Конечно, сэр рыцарь! — засмеялась девушка и отпустила амулет, оказавшийся крохотным чёрным мешочком на грубом шнурке. Они неторопливо пошли по улице, а умный дестриэ самостоятельно затрусил следом.

Феоктистов с удовольствием разглядывал симпатичную горожанку: крепкая стройная фигура с чётко прорисованными бёдрами, хорошенькое круглое личико с примечательными бугорками под тонкими скулами, продолговатые выразительные глаза. Гладко причесанные каштановые волосы разделены ровным пробором и убраны сзади в сеточку, заменявшую обязательный головной убор. (Демонстрация волос?! Ах, как это фривольно!) И опять же — волнительно приподнятые корсетом нежные возвышения груди. «Нравится мне эта мода!» — сознался сам себе сэр Волк, с усилием отводя взгляд. «Вот только помыть бы их ещё всех!»

Увы, телесная грязь была таким же атрибутом этого мира, как мечи феодалов и свиньи на улицах. Лишь участники крестового похода нарушали запрет на мытьё.

— Понимаешь, Миранда, мы хотели бы где-то остановиться на время турнира.

— Боюсь, вы опоздали, сэр Владимир Кальвадосский Волк. Все гостиницы и трактиры уже заняты приехавшими на королевский турнир. А почему вы в доспехах? Вы только что дрались?

— Да нет. У нас с другом привычка такая. Мы всегда в доспехах.

— А, понимаю — рыцарский обет!

— Да нет, иногда-то мы их снимаем. Когда спим, например.

Очевидно, Миранда поняла последнюю фразу как-то по-особому, потому что лукаво посмотрела на сэра Волка и спросила:

— И часто вы спите?

— Да обычно каждую ночь. Днём как-то некогда бывает. А ты замужем?

— А почему Вы спрашиваете? — похоже, эта мысль прочно засела в её голове.

— Да вот думаю, нельзя ли у тебя остановиться? Мы бы заплатили золотом.

— За кого Вы меня принимаете?!

— Да нет, я понимаю, что у тебя нет трактира! Но, хотя бы комнату можешь нам выделить? Мы с другом очень непритязательны и хлопот тебе не доставим. Постараемся никого не стеснять, будем приходить лишь вечером, чтобы заночевать под крышей. А то у нас такие шатры, что спать в них не удобнее, чем под открытым небом. Еду тоже сами будем готовить. Нам бы только тёплый ночлег!

Миранда поняла свою ошибку:

— Простите, сэр рыцарь. Я, конечно, с удовольствием выделю вам комнату. Мой покойный муж успел построить нам целых три.

— Так ты вдова?

— Увы, да! Уже год как Лерма Конвея задавило блоком на крепостной стене. Он у меня потомственный каменщик. Был. Гильдия тогда получила заказ магистрата на ремонт восточной башни. Хорошие деньги! Но под ним сломалась подпорка...

— Извини, я не знал!

— Да, ничего... Я теперь выращиваю овощи на своём огороде и продаю на базаре. На жизнь, в общем, хватает. Детей Бог не дал.

— Так вот ты чего грустная такая!

— Не совсем. Тяжело, знаете, одной. А у мужиков, что ко мне липнут, только одно на уме... Я даже к колдунье ходила, чтобы приворожила кого-нибудь путного.

— Ну и как?

— Не знаю. Тут вы появились.

* * *

Когда сэр Владимир приехал в палаточный город, там уже всё было готово. Тюки с сеном, мешки с овсом, мукой и прочей провизией загрузили в подлатанные шатры. Перед ними выставили подставки для щитов, а сверху подняли два стяга: лиловый, с волчьей головой, и лазоревый, с деревьями и дубовым листом. Баронов де Шансон уже зарегистрировали у распорядителей турнира. Народ тем временем собирался на состязания лучников.

— Ну что, с квартирой всё в порядке! Пошли, посмотрим, как местный Робин Гуд стрелять будет. Он, вроде, тоже собирался.

— Ещё бы! — ухмыльнулся Николай. — Победитель получает стрелу из золота. А Робин к нему весьма неравнодушен!

Друзья рассмеялись, вспомнив, как упорно не могли понять, почему друг не раздает награбленное бедным? Как якобы делал его аналог в их мире. Здешний же помогал немногим. И не бескорыстно. Потом человек представлял разбойникам укрытие на время облав, становился информатором или помогал ещё каким-либо образом. Например, переводил награбленное в еду, одежду и оружие, не привлекая внимания стражи. А деньги, оставшиеся от текущих нужд, атаман копил для выкупа собственного замка, отобранного у его отца, сэра де Худа, за долги имперской казне.

Друзья подошли к зрительским трибунам и убедились, что все места заняты.

— Ладно, потолкаемся! — сказал сэр Гром, и они направились к рыцарскому балкону, который украшали гирлянды из живых цветов. Стоявший на входе человек в ливрее с королевским львом, решительно выставил ладонь, перекрывая вход. Но закованный в броню кулак тут же смёл его с дороги. Любую знать (за исключением «вожака стаи», сэра Жана) друзья по-прежнему воспринимали как омерзительных паразитов, недостойных звания человека. Ближайшие феодалы вскочили, но обнажить оружие никто не успел — град безжалостных ударов осыпал уже их. Разодетые в шёлк и бархат дворяне дрогнули под железным натиском, и оборотни пробились в самую середину толпы. Несколько человек упали с балкона, некоторые выхватили мечи, но орудовать ими в тесноте не могли. Вдруг требовательно затрубили рыцарские рога. Знать схлынула с балкона, размазывая по лицам кровь и выплевывая зубы. «Оборотни» горделиво подбоченились, оставшись одни. Пусть и под прицелом сразу дюжины стрелков с королевской символикой.

Они даже не вспомнили, что драться без оружия норманские дворяне считали ниже своего достоинства. Поэтому, вдохновленные победой, обнажили