Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

— Прыгай!!! — заорал он. Схватился за знакомую луку и заполз на Вихря. Спасибо сэру Жану: научил в доспехах возвращаться в седло. А уж побить бегущих было делом нескольких минут. Конный рыцарь и в лобовом бою подобен самолету Второй мировой, напавшему на стрелковое отделение.

— Ни хрена себе разминочка! — сказал сэр Волк. Но Миранда, испуганно разглядывавшая раненых и посечённых, словно не слышала его. Барон выковырнул из себя несколько серебряных наконечников:

— Блин, мне ведь ещё на соревнованиях выступать!

* * *

Когда Феоктистов привез ещё и горожанку к хазарину Давиду, Зубров уже был на ногах и сосредоточено крутил во дворе дома ростовщика турнирное копьё.

— Тренируешься, морда! Чего не веселый такой?

Николай остановился и вытер крупные капли пота:

— Ты знаешь, кого мы спасли?

— Ну и?

— Самых настоящих ведьм. Они мне сами сказали.

— Ты чего, перегрелся что ли?

— Да заткнись ты! — разозлился Зубров. — Тебе же говорю: самые настоящие. Ну, кроме Эммилии. Её-то оговорили. А все остальные на мётлах летают, шабаши устраивают, с Люцифером обжимаются... Обещали и меня на шабаш пригласить.

Феоктистов почувствовал, что почва начала уходить из-под ног. «Да нет, не может быть!» Естество волка цеплялось за свою непогрешимость.

— Что, и девочка тоже?

— Да. Это дочь второй сожженной старухи от её собственного сына. Которого неделю назад спалили. Духов мёртвых для игр вызывает. А они её гладят и щекочут.

По спине Феоктистова пробежали мурашки. Размером с воробья. Но он постарался решительно откинуть тошнотворное ощущение непоправимой ошибки:

— Ты сам-то этих духов видел?

— В том-то и дело. До сих пор вспомнить страшно.

— Дела… Ну, а ты-то как? На шабаш пойдешь?

Зубров задумался, а затем неожиданно улыбнулся:

— Да ну попробую, наверное, разок!

— Вот тебе раз! С чего бы это?!

— Ты не представляешь, что они со мной вытворяли!

— Кто «они»? — изумился Феоктистов. Это отвлекало от ненужной рефлексии.

— Ну, девки эти. Ведьмы.

— Все трое, что ли?

— Ну да.

— Ясно... Ты драться-то сможешь?

— Ещё как!

— Сомневаюсь. Ну да ладно. На, тогда, подкрепись! – спасительное сознание волка привычно вытесняло ненужные переживания. («Ну, убили не тех! Подумаешь. С кем не бывает. Главное — в следующий раз не промахнуться!»)

— Это ещё что? — Зубров подозрительно осмотрел протянутый керамический флакончик, распространявший резкий эфирно-спиртовой запах.

— Не помнишь, что ли? Сало с чабрецом.

Это было магическое средство бабушки Линде, изготовленное на основе яблочного самогона. Использовалось для повышения работоспособности и даже немного повышало естественную силу. Но на вкус было горьким и жгучим.

Феоктистов отдал последний кошель с цехинами горожанке, за погубленный дом, а оставшееся золото Давиду, за доставку Миранды в безопасное место. После чего вновь обедневшие друзья поспешили на поле ристалища. Колю, похоже, вчерашнее, если и задело, то не критично. Ночные приключения всё исцелили. Да и не убил он там, похоже, никого. Ну, дал по башке двоим. Так через шлем же, не насмерть! Да они и сами виноваты — нефиг на рыцаря с копьём лезть.

Их уже ждали. Бароны де Шансон заняли места в линии зачинщиков, в отмеченных лентами «коридорах» турнирных поединков.

— Сначала дерёмся насмерть! — поставил условие сэр Кальвадосский Волк. Это устроило всех. Особенно правящего принца Жана, который обожал кровавые зрелища. Тем более маркиз де Крюсьен уже сообщил ему о невероятном побоище, в котором облажалась целая группа «Гнева Господня».

Пока друзья усаживались в боевых седлах поплотнее, горячая волна от усвоенного «сала» потекла по мускулам. И когда герольды уже поднимали трубы для возвещения начала первого заезда, Зубров слегка наклонился к Феоктистову:

— А ведь в будущем нас бы сняли с соревнований!

— Почему?

— Допинг-контроль не прошли бы!

Заливистый акустический хохот раздался чуть раньше, чем сигнал труб к смертельному поединку. В мёртвой тишине, повисшей над ристалищем, дробно застучали копыта, специфически лязгнули доспехи. Десяток рыцарей сшибся почти в одну секунду, и треск ломающихся копий, хрипы лошадей и грохот удара слились в один непередаваемый звук. Через мгновение на древке сэра Кальвадосского Волка извивался молодой рыцарь, чей шлем разлетелся от удара, а шея намертво застряла на вражеском копье. Позвоночник и артерии были целы, но разорванная гортань сосала воздух вместе с кровью.

— О, Господи! Бедняга! — – спешился Феоктистов. Упавшее копьё неестественно изогнуло шею соперника. Он о чём-то просил, но воздух не шел на голосовые связки. Лишь по взгляду победитель понял, о чём тот молит. Местная медицина была не в силах исцелить его. А рыцарское «милосердие» в таких случаях заключалось в том, чтобы быстро добить поверженного. Даже имелся специальный тонкий кинжал — «мизерикордия», лезвие которого входило в прорези рыцарских шлемов. Взмахом «Сарацина» сэр Волк прекратил мучения молодого феодала.

Остальные побежденные относительно благополучно грохнулись о землю.Был жив и соперник Николая, отделавшийся разбитым щитом. Над трибунами висела тишина. Недавний смех оборотней казался страшным предсказанием разыгравшейся трагедии. Неудивительно, что остальные «смертники» почувствовали себя неуютно.

Второй заезд. Теперь уже и Николай ударил в голову. Забрала противников оборотней треснули под ударами, и на землю упали ещё два трупа с обломками копий в лицах. Друзья сменили оружие. Третий раз по звуку труб рыцари бросаются друг на друга — и с тем же успехом. Четвертый заезд: ещё два покойника.

Взяв последнюю пару копий, сэр Волк сказал Джонни:

— Вали к оруженосцу первого убитого и возьми в виде приза весь его арсенал!

Джонни ускакал. А друзья, не сговариваясь, прицелились в щиты очередных соперников. Человек человеку, конечно, волк. Но убивать на соревнованиях... Тут всё-таки «благородные» дерутся, а не гладиаторы! Но рыцари уже поверили в их кровожадность. К тому же у остальных зачинщиков, шерифа Баллеруа, барона де Трейси и рыцаря ордена Храма сэра Борга де Гринеберга, соперники уже кончились. Пятый заезд был полностью за оборотнями.

К счастью, феодалы-«смертники» уже больше думали о спасении собственной жизни, чем о наказании обидчиков. Их удары были не столь точны, и оборотни раз за разом одерживали бескровные победы. Правда, у девятого соперника сэра Волка, когда Николай уже «отстрелялся», от удара проломились латы. Пришлось ещё раз применить «мизерикордию». Но это лишь ещё больше деморализовало оставшуюся четверку. Старательно выводя щит и забрало шлема на углы, отражающие удары неприятелей на рикошет, сэр Волк выбил из сёдел и