Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

мечи и крикнули оруженосцам: «Луки!!!» Под прицелом латников Джонни и Слем вбежали на балкон. Вторично затрубил рог, остановив едва не вспыхнувшую перестрелку. Лучники королевской охраны и мятежная четверка застыли с натянутыми тетивами.

— Это кто? — спросил правящий принц Жан маркиза де Крюсьена, начальника своей тайной стражи.

— Рыцари-оборотни, Ваше Величество. Новоявленные бароны Шансон. Говорят, на их стороне дерётся сам дьявол.

— Что-то его пока не видно.

— Так они и не дерутся!

— Хочешь сказать, что стоит лучникам начать, как появится «Тот самый»?

— Не могу утверждать наверняка сир, но они не проиграли ещё ни одного боя.

— Да? Любопытно взглянуть. Они зарегистрировались у герольдов?

— В списках есть, но как зачинщики не выступают.

— Интересно, а что же они, по-твоему, делают сейчас? Прекрати всё это и внеси их в списки. Кто считает себя оскорблённым, пусть бросит оборотням вызов.

— Гениально, сир!

Вмешательство маркиза де Крюсьена спасло друзей от немедленного расстрела, и соревнования лучников начались. Причем, никто из феодалов не поднялся больше на осквернённый балкон. Особенно после того, как Николай завел туда замеченную в толпе Юдифь с отцом. Что-то ощутимо грозное нависло над притихшей знатью. Робин Гуд нисколько не уступил параллельному тёзке, и также мастерски вышиб стрелу претендента. Только здесь ему не удалось расщепить древко – оно попросту разлетелось. А вот наконечник соперника стрела Робина вытолкнула с обратной стороны мишени. Что вызвало бурю восторга у толпы простолюдинов.

Зато после стрелковых состязаний обозлённое рыцарство дало волю своему гневу! Штандарты и даже шатры оборотней буквально растоптали несущиеся сплошной вереницей всадники, которые с ходу лупили копьями в их щиты. Ветхие подставки рухнули от первых ударов. Поэтому перед каждым новым сквайрам приходилось крепить их подручными средствами. Щиты то и дело подлетали, под крики и смех бросавших вызов феодалов. Так что под конец гербы трудно было разобрать. Тридцать семь рыцарей изъявили желание сразиться с сэром Кальвадосским Волком, и двадцать три — с сэром Громом. Из них тринадцать и восемь соответственно ударили щиты остриями.

Друзья оставили оруженосцев привести в порядок штандарты, а сами поскакали в город. По дороге попытались представить масштабы предстоящего.

— А, ладно! — махнул рукой Николай. — Мы сюда драться приехали или как?

— Вообще-то драться.

— Ну и держи хвост пистолетом! Один раз живём. Больше раза не убьют!

Друзья принужденно расхохотались и пришпорили коней по направлению к главной площади. Там, вроде бы, собирались сжигать ведьм. Чуть не опоздали — народ уже собрался, а колдуний привязали к столбам. Пришлось раздвигать толпу простолюдинов крупами лошадей.

К ближайшему месту казни цепями была прикована ослепительно красивая дева, на вид лет 17-18. Её прозрачные зелёные глаза, почти бездонные от страха, казалось, занимали половину лица. Нежные розовые губы что-то шептали, а длинные светло-каштановые волосы трепал ветер. На других столбах корчились две молодухи-простушки, средних лет женщина с лицом полнейшей кретинки и две измученные старухи, чем-то напоминавшие бабушку Линде. А в самой середине, на куче хвороста, вообще плакала девочка лет пяти!

— Ну, ни чего себе порядочки! — только и смог сказать сэр Кальвадосский Волк. Восемь судей-священников, сидевшие за длинным столом под навесом, очевидно уже зачитали приговор, так как два дюжих мужика в красных колпаках-масках разжигали факелы. Толпу оттесняла редкая цепь копейщиков в коже. Коля, не отрываясь, смотрел на красивую ведьму, чьё соблазнительное тело почти не скрывала грубая холщовая сорочка. Больше всего его поразили зябко вздрагивавшие плечи, всё ещё стынущие на холодном ветру, в то время как глаза девушки уже примеряли к себе разгоравшееся в руках палачей пламя. Рука барона непроизвольно потянулась к мечу.

— За что они их, сволочи?

Очаровательная ведьма возвышалась на куче хвороста почти на уровне голов рыцарей. Она повернулась и невидящими глазами посмотрела прямо в лицо Зуброву. Феоктистов отметил, как сжались её синеющие от холода и страха губы. «Да что эти твари тут себе позволяют!!!» Сдерживая закипавшую ярость, он сказал по-русски:

— Я так не могу, Коля. Только фашисты жгут детей и красавиц! Прости, если можешь, я никогда не любил инквизицию.

Один за другим вспыхнули костры под старухами. Пронзительный вопль, смесь ужаса и боли, пронесся над вздрогнувшей толпой. Сэр Волк пришпорил коня. Загорелось под идиоткой, палач сунул факел под хворост с плачущей девочкой.

— А-а-а-а-а-а-ар-р!!! — разнесся усиленный шлемом вопль. Круп Вихря отбросил копейщика. Вот уже покатилась по брусчатке голова в колпаке. Следующим ударом меча оборотень отшвырнул горящие палки от крохотной ведьмы. Второй палач побежал, прикрывая голову факелом, но дестриэ прыжком настиг его. Феоктистов рубанул наискось. Бросился на разбегающихся судей.

Однако солдаты уже дружно направили на него острия, пытаясь оттеснить «стеной копий», практически непреодолимой для всадника с рубящим оружием. Но тут сбоку раздался сверхъестественный вой, и строй сломал сэр Гром. Ударами меча ошеломил одного, второго… Кальвадосский Волк прорвался через расползшуюся «стену» и тоже достал-таки копейщика. Остальные не выдержали и бросились врассыпную, увлекая паникой и горожан.

Под крики сгорающих ведьм Николай уже рубил цепи на руках зеленоглазой. Та неотрывно смотрела в прорези шлема. Феоктистов освободил молодух и девочку.

— Вали к Давиду! — он бросил Зуброву два мешочка с цехинами. — Пусть спрячет этих баб. Я вас прикрою!

Упрашивать не пришлось. А Владимир, в победном упоении разогнал акустическими воплями уже верховой отряд кольчужников. На кураже перехватил меч за лезвие и, подражая Арамису из фильма «Д`Артаньян и три мушкетёра», начал «канифолить мозги» высовывающимся из окон горожанам.

— Я посланец Креста! — кричал он в каком-то упоении. — Да исполнится воля Единого! Никто не смеет сжигать невинных, ибо десница Господа не знает жалости! Вот настоящие ведьмы — горят на кострах! А палачи, чей разум затмил Сатана для погубления душ невинных, лишены его вместе с головами. Да будет воля Спасителя вечной и благодатной! Во имя Отца, и Сына, и Святого Духа!

Когда большинство зрителей начало осенять себя крестом и кругом, убрал оружие и неторопливо поехал на «квартиру». Где с удивлением увидел, что Миранда тоже молилась. Но едва завидев его, бросилась навстречу:

— О, Господь благодатный! Вы живы!!!

— А чего мне сделается? — он действительно ощущал себя неуязвимым.

Миранда смутилась, сдерживая улыбку и плача от радости:

— А где Ваш друг?

— Боюсь, занят делами более приятными.

— В раю?!

— Да что ты! Здесь. С красавицей знакомится.

— А Вы?

— А я вот спать