Солдаты Сумерек - Владимир Валериевич Стрельников

— Ты видел его? — повернулся к другу Николай.

— Видел... Про какие метки он говорил?

Ребята разделись и ахнули: у каждого появилось по огромному родимому пятну! У Феоктистова на ягодицах, а у Зуброва... На кое-чём более интимном. Минут через пять они начали бледнеть, и вскоре сделались почти неотличимы от обычной кожи. Лишь чувствительность к боли в этих местах напрочь исчезла.

— Вот блин, не было печали! Значит, эти рогатые тени мне не померещились.

— А дракон? — спросил Николай.

— Какой еще, на фиг, дракон?

— Храмовники же кричали...

— Да мало что они там кричали! — злобно дернулся Володька.

— А если всё-таки...

— Да брось! Даже если и был. Мы-то не видели. Меня больше другое беспокоит.

— Что? — недовольно буркнул Николай. Его обидел непонятный скептицизм друга в отношении дракона.

— Если есть этот Люцифер, значит, есть Бог и душа?

— Ну?

— Баранки гну!!! Сказали же тебе — заберет он её!

— Да тебе-то какая разница? Все равно помрешь!

— Ну, ты и дурак, ваше благородие! Душа-то не помирает.

Зубров задумался. Сейчас Феоктистов как никогда походил на себя прежнего. Того увлечённого светлого восьмиклассника, за которым всегда тянулись друзья.

— Ну и что нам теперь делать?

— Откуда я знаю! Может поменьше убивать надо? И только когда уж явный враг... Да и с бабами завязывать. Слышал, что Гесперон сказал? Платит он нам ими!

— И чего? Прям так взять и всё бросить?

— Ну, прям так, наверное, не получится. Да и не позволит он, наверное. Но помаленьку я, думаю, можно.

— Ну и слава Богу! Я уж думал, что и окончание турнира не отметим.

— Да ну, ты уж меня совсем за изверга принимаешь. За такое спасение не грех и погрешить!!! — сэр Волк радостно подбросил найденный под грудой железа, слегка опаленный мешок с честно добытыми монетами. — Мы живы! Ур-а-а-а-а!!!

* * *

В Шансоне баронов ждали, так как сквайры уже прибыли. Они привезли весть о том, что после турнира владетели дрались с тамплиерами и «Гневом Господним», и в этом бою им якобы помогли демоны и сам Пиренейский дракон. Победный пир закатили на славу. Но наутро сэр Волк объявил, что бароны уезжают в «отпуск», в домик к бабушке Линде. Тревожить их можно только в случае начала войны. А всех остальных визитёров обещал пришибить «как бешеных собак». Для руководства замком, на время отсутствия, назначили управляющего, верного Чарли Дорингема.

Так друзья снова остались наедине со старым добрым Фалезским лесом. Дни потекли однообразные. Тренировка, охота, помощь бабушке в сборе трав, рыбалка... Феоктистов словно заново открывал для себя мир. Он оставался всё тем же умелым и беспощадным рыцарем. Но теперь уже не смотрел на окружающих лишь как на стаю, врагов или добычу. Похоже непонятная ситуация с оживляющим «огненным дыханием» избавила и от волчьей одержимости. Зато ему открылась сокровенная прелесть окружающей лесной жизни. Хотелось быть её частью.

Неделю наслаждались покоем. Но потом естество начало брать своё.

— Хоть бы свадьбу, что ли, кто отметил! — мечтательно начинал сэр Гром.

— И? Мы же право первой брачной ночи отменили. Так что твоё покрашенное место всё равно не погрелось бы! — подхватывал сэр Волк, и шутка переходила в потасовку. Николай всегда обижался на напоминание, где его пометил Люцифер.

— Пошли гостя, что ли, поймаем! — предложил он однажды. — Одичаем ведь!

На это Феоктистов согласился. Облачились в доспехи и галопом рванули через подлесок. С гиканьем и свистом отмахали пару миль, взбодрились и пустили коней шагом. Вскоре выехали на один из оживлённых трактов.

— Да, лошадки ещё не те! — протянул сэр Гром, вспоминая обоих погибших Ураганов. — Не чувствуют они ещё нас как надо.

Феоктистов неопределенно звякнул панцирем, очевидно пожав плечами:

— Я о другом думаю. Памяти на все известные дороги уже не хватает. Может, пора какую-нибудь карту составить?

Но тут он тронул поводья. Впереди из-за поворота вывернул одинокий рыцарь. Присмотревшись, узнали победителя турнира, неуязвимого «Айвенго». Крестоносец тоже заметил друзей, сбросил с крепежа боевое копьё.

— Эй-эй, дружище! — заорал Зубров. — С этой штукой мы уже познакомились! И пока больше не хотим. Давай лучше открывай забрало, да подгребай к нам!

В доказательство добрых намерений снял шлем. Феоктистов тоже обнажил голову. «Айвенго» некоторое время постоял, соображая, как можно «подгрести» на суше. Затем повесил копьё обратно и дал коню шпоры. Друзья уже сдернули свои латные рукавицы и протягивали ему руки.

— Бароны де Шансон! — представились они. — Сэр Владимир Кальвадосский Волк и сэр Николай Кальвадосский Гром!

— Сэр Уильям де Аржантан!

— Не Айвенго, случайно? — спросил Феоктистов, пожимая протянутую кисть.

— Какой «айвенго»? — не понял крестоносец.

— Оруженосец короля Ратибора Львиное Сердце?

— Одно время я был удостоен этой чести.

— Значит точно, ты местный Айвенго! — восхитился Володька. — Тот, про кого я слышал, назывался Уилфред Сакс, сын Седрика Сакса.

— Увы, нет! Я — Уильям, сын благородного Торина, владетеля Аржантана.

— Может у тебя ещё и возлюбленная леди Ровена есть, его приемная дочь?

— Вы путаете. У меня есть возлюбленная. Но, во-первых, прекрасная леди Вероника лишь крестная дочь моего отца, а во-вторых... Впрочем, это не важно!

— Действительно, не важно. Для нас ты всё равно — Айвенго!

В голосе Феоктистова звучал такой восторг (кстати, Робин Худ то же в своё время на это купился), что крестоносец не смог удержаться от уточнения:

— А что значит «айвенго»!

— Самый доблестный рыцарь.

— Извините, но я не могу назвать себя столь почётным титулом!

— Ничего, зато мы можем!

Друзья очень обрадовались встрече с персонажем любимого романа Вальтера Скотта. Им вообще доставляло удовольствие находить хоть какие-то аналогии этого мира со своим, покинутым. Бароны повезли нового приятеля в лесную избушку, где частенько сиживали с сэром Жаном, вспоминая ночной бой. Пировать у колдуньи что-то не хотелось. Тем более, в ожидании возможного гостя бабушка Линде собиралась зайти, приготовить пироги и жаркое из оленя.

— Извини, что не в замок! — сокрушенно повинился сэр Волк. — Но, понимаешь, мы сейчас взяли отпуск. И в Шансоне обещали пока не появляться!

Крестоносец молча кивнул. Чего ж тут непонятного, обыкновенный рыцарский обет. В Трое многие более дурацкие обещания себе давали. А честь «благородного»