Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

— Газета свежая… Слушайте, что пишут, товарищи.

И начал с первой полосы, с самого верха, где шли крупные строки:

— «В районе Сталинграда идут ожесточённые бои. Враг, несмотря на огромные потери, хочет любой ценой захватить волжскую твердыню. Славные защитники Сталинграда! Советский народ ждёт от вас новых подвигов во имя любимой родины. Остановить гитлеровских разбойников — наш святой долг!»

Потапов почувствовал, как у него занемели крепко сцепленные пальцы.

Там. Прямо сейчас… Ожесточённые бои… А он сидит в бывшей школе, ест кашу по часам и играет в шахматы.

— Теперь сводка, — продолжал замполит. — В районе Сталинграда наши части отбивали атаки численно превосходящих сил противника. За день уничтожено сорок три немецких танка и до полка пехоты. После упорных боёв наши оставили один из заводских посёлков. — Он опустил газету и оглядел столовую. — Положение трудное, товарищи, врать не стану. Но город борется.

— Дальше. — Замполит перевернул страницу. — Заметка: «Бронебойщики держат рубеж». Северо-западнее Сталинграда немцы бросили в контратаку двенадцать танков. Девять машин наши бронебойщики сожгли, рубеж удержали.

— Молодцы, братки… — прокомментировали из зала.

— О мире коротко. — Замполит перелистнул. — Советский Союз установил отношения с Кубой и восстановил с Люксембургом. В Америке обсуждают призыв восемнадцати- и девятнадцатилетних. А в финском тылу, их же печать признаёт, смертность почти сравнялась с фронтовой, и шесть из десяти умерших — дети. Вот вам и союзники Гитлера. Не помогает им фюрер, одними речами только и кормит, видно.

— А второй фронт где? — спросили с задних скамей.

— Вопрос верный, — не стал юлить замполит. — Но пока его еще нет — вот. Мы сами… — Он развернул газету второй полосой, во весь разворот, и поднял над головой. Через всю страницу шёл заголовок: «Защищать Сталинград всеми силами с земли, с воздуха и с воды!» Ниже серело фото: орудие бьёт из развалин, расчёт пригнулся у щита. — Наше дело — Сталинград, товарищи. С земли, с воздуха и с воды… Всё на сегодня. Газету оставляю: там ещё рассказ Катаева, «Партизан». Почитайте, кто пободрее, вслух лежачим.

* * *

После политинформации Потапов не пошёл в палату. Встал у окна в коридоре.

— Михаил Андреич, — Краснов подошёл неслышно по своей разведчицкой привычке. — Ты только глупостей не надумай. Я же вижу.

— Чего я надумаю?

— К начальнику госпиталя проситься, на досрочную выписку. Думал? У тебя на лице написано, крупными буквами. Как, вон, заголовок в газете.

Потапов промолчал. Именно это он и собирался сделать.

— Не отпустит он тебя, — спокойно сказал Краснов. — Рана у тебя какая была, помнишь? То-то. Недолеченный боец для взвода в тягость, ты же сам рассказывал, так Мухе говорил, когда он с температурой в караул просился. А наши там… наши воюют. И мы вернемся, подмогнем… Только чутка позже. Когда здоровье поправится.

Потапов покосился на него. Разведчик стоял рядом и глядел в то же окно.

— Складно ты научился говорить, Егор.

— С кем поведёшься… Пойдём. Там Саша пришла.

Сашиного прихода в госпитале ждали, как почты. Ей было двенадцать лет. Мать на время отправила её из Саратова к тётке в Красный Кут, а до того она весь год ходила по многочисленным саратовским госпиталям. Аккордеон у неё был отцовский, купленный с рук ещё до войны: огромный, весом, наверное, в половину самой Саши. Она таскала его через плечо на широком ремне, чуть кренясь на ходу, и на все предложения помочь отвечала: «Спасибо, я привыкшая. Папа сказал: инструмент из рук не выпускают, в чужие руки не отдают»!

Отец её воевал где-то под Сталинградом. Письма от него приходили редко.

Девочка появлялась обычно после обеда, устраивалась в столовой на лавке, или иногда в палате у лежачих, на табуретке, растягивала свой инструмент и играла, что просили. А просили почти всегда одно и то же.

Вот и сейчас она уже сидела на лавке, свесив ноги в заштопанных чулках. Аккордеон стоял рядом, и вокруг понемногу собирался кружок: раненые подтягивались из всех палат, санитарки останавливались с вёдрами.

— «Катюшу», Сашенька!

— «Катюшу» вчера пела. — Саша деловито продевала руки в ремни. — Сегодня начнём с «Землянки». Мне её вчера один дяденька-танкист заказывал, с ожогами который, я ее сегодня выучила. Ему в палату слышно будет?

— Слышно, дочка, — сказала санитарка. — Ты погромче только.

И Саша заиграла.

Пела она не по-детски. То есть голос был детский, чистый и тонкий, а вот звучали все слова совершенно по-взрослому. Рассказывала девочка, будто про себя, историю про печурку и огонь, и про четыре шага до смерти. Бойцы, вынесшие эти четыре шага на собственных ногах, сидели вокруг и слушали, веря Саше, зная — всё это для неё не просто выученные слова.

Потом был «Вечер на рейде», и строчку «прощай, любимый город» подтягивала уже вся столовая, вразнобой, кто как мог и умел, хриплыми голосами.

— А теперь, — Саша одёрнула платьишко под огромным инструментом и снова серьёзно положила пальцы на клавиши, — я спою свою. Только она короткая, я дальше ещё не придумала. Она про Сталинград.

— Давай дочка!

— Ждем, Сашенька! — доносилось со всех сторон.

Она тронула клавиши и вдруг запела необычно низким, почти и не детским голосом:

Враг рвётся к волжскому простору,

Горит река и стонет град.

Но встал стеной бойцов суровых

Непокорённый Сталинград…

В кружке никто не шевельнулся. Наступила тишина. На последней строке здоровенный сапёр с забинтованной головой прикрыл глаза широкой ладонью.

Саша допела своё четверостишие, повторила его второй раз чуть тише и сложила меха.

— Всё, — виновато сказала она. — Дальше пока не сочинилось.

— Спасибо, Сашенька, — хрипло сказал кто-то, и выздоравливающие поддержали. — Ты это… ты её обязательно завтра ещё раз. С начала…

Глава 14

Утром я выстроил курсантов на нашем импровизированном полигоне в ложбине и начал инструктаж:

— Сегодня, товарищи, продолжаем отрабатывать стрельбу по неподвижной цели. А неподвижная цель для нас, прежде всего — это снайпер противника.

После стрельбы по самолёту-разведчику многим, очевидно, показалось это лёгкой задачей. Разглядев их улыбки, я твёрдо проговорил:

— Но, в отличие от прочих целей, всегда помните: перед вами тактически умелый, опытный и находчивый враг, к тому же очень меткий стрелок, и нахрапом его не возьмёшь. Тут нужна хитрость: надо втянуть его в