Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

— Это что же выходит, — сообразил Тимоха, — у снайпера при себе две фляги?

— Выходит, так.

— Главное, ребята, ночью не перепутать! — крикнули из очереди за водой, и в строю тут да там зафыркали, захохотали.

Гришка дождался своей очереди, принял ковш с важным видом бывалого фронтовика и подмигнул девушке.

— Спасибо, красавица. Только пораньше бы приходить надо: у нас тут во рту пересохло, пока мы науку снайперскую превозмогали.

— Работы много, — просто ответила Алия. — Раньше не вырваться.

— Работа работе рознь, — заявил Гришка, возвращая ковш. — Наша-то поважнее будет.

— Это какая же? Лежи да стреляй?

— Ха! «Лежи да стреляй»… — Гришка даже задохнулся от такой несправедливости. — Да тут без выучки, как товарищ инструктор говорит, только редкий человек попадёт! А на кухне что же? Там кашеварить всякий сможет.

— Ну, давай поменяемся, — хитро прищурилась Алия. — Ты на кухню, а я тут, по мишеням.

— Ты? По мишеням? — Гришка хохотнул от души. — Уморила, спасибо тебе, Галя. Но не женское это дело, снайпером быть.

Стрелял Гришка и вправду хорошо, спорить нечего. Однако тут было другое: он уже решил, что учиться ему почти нечему. Я это себе сразу приметил.

— Товарищ инструктор, — Алия повернулась ко мне и перестала улыбаться, — а разве женщин-снайперов не бывает? Что же это за дискриминация такая? У нас в советской стране все равны.

— Бывают, — сказал я. — И ещё какие. Про Людмилу Павличенко слышали? На её счету триста девять уничтоженных фашистов. В газетах писали: сейчас она за океаном в Америке, в составе советской делегации, рассказывает союзникам, как мы здесь воюем, и говорит о втором фронте. Женщин-снайперов пока немного, это правда. Но метких девушек Осоавиахим подготовил немало. Попомните моё слово: скоро для них откроют особые снайперские курсы.

— А я вот всё одно считаю, — упёрся Гришка, — не женское это дело. Вот, кстати! Товарищ инструктор, а можно нашей Гале попробовать? Разик стрельнуть. Пусть поймёт, что это вам не хухры-мухры, а целое искусство, которое зародилось ещё во времена… эм… как её? А вспомнил, англосакской войны!

— Англо-бурской, Гриша, — поправил я под общий смех. — Лекцию вроде бы внимательно слушал, а буров с саксами перепутал.

— Так похоже же звучит… Наверняка одно и то же и есть.

— А можно? — Алия шагнула ближе, глянув на меня ясными глазами. — Я всегда хотела. Каждый день смотрю, как вы тренируетесь.

— Не положено, — сказал я.

— Ну, товарищ инструктор! — загудели курсанты, почуяв развлечение. — Один разок! Под присмотром!

— Извини, Алия. Ты с мосинкой не обращалась. По мерам безопасности я не имею права давать оружие человеку без подготовки.

— Кто это вам сказал, что не обращалась? — Девушка выпрямилась и поглядела на меня с прищуром. — Я в стрелковом кружке Осоавиахима занималась, в Казани, ещё до войны. Знак «Ворошиловский стрелок» второй ступени, из боевой винтовки на триста метров норматив сдавала. Значок и удостоверение дома остались. Но с винтовкой обращаться умею.

Я посмотрел на неё уже внимательнее. Говорила она всё это без бахвальства, совершенно серьёзно.

— Тогда так, — решил я. — Формально ты у меня в списках не числишься, за оружие и рубеж отвечаю я. Поэтому один пробный подход, и всё делать только по моей команде. Цель выбирай сама, любую из трёх фигур.

— Выбрала, — сказала Алия, не уточняя.

Я подал ей пустую винтовку без оптики с открытым затвором и три патрона.

— На огневой рубеж. Ложись. Заряжать по команде.

Курсанты остались за линией огня и зашептались, заключая, судя по азартному шёпоту, какие-то свои пари. Я взял бинокль, и Гришка, полный скепсиса, вооружился вторым.

Алия без подсказки легла грамотно: подтянула винтовочный ремень, просунула в него левую руку, закрепила петлю выше локтя, упёрлась локтями в землю и плотно вложила приклад в плечо. Несколько раз чуть переставила левый локоть, пока винтовка не легла устойчиво. Потом спросила, не оборачиваясь:

— Прицел три? Винтовка куда кладёт?

После этого вопроса я окончательно понял, что передо мной не начинающая.

— Прицел три. Бьёт ровно, без уводов. Бери под нижний край. Заряжай. По готовности — огонь.

Она дважды спокойно вдохнула, неполно выдохнула и замерла. Выстрел прогремел сухо и одиноко.

— Ха! — Гришка оторвался от бинокля первым и просиял. — Мимо! Молоко! А я что говорил? В грудную не попала, а фигура вон какая, фриц по пояс, считай, вылез! Эх, Галя!

— Попала она, Гриша, — проговорил я, не отрываясь от своего бинокля. — Только ты не туда смотришь. Она не по грудной работала.

— Чего?..

— По голове Геббельса.

Гришка рывком перевёл бинокль левее, туда, где над бруствером торчала наша потрёпанная фанерная голова с намалёванной мордой, и застыл. Пуля вошла рисованному Геббельсу аккурат промеж глаз. С трёхсот метров, с открытого прицела, в головную фигуру, которую не всякий мой курсант брал с первого выстрела даже с помощью оптики.

— Случайность, — выдавил Гришка, не опуская бинокля. — Повезло. Бывает.

— Один выстрел и вправду ещё не мастерство, — согласился я. И скомандовал: — Ещё два патрона. Огонь по готовности.

Второй выстрел лёг чуть выше первого. Третий пришёлся у нарисованного виска. Все три пробоины умещались под ладонью.

Теперь уже никто не смеялся.

Алия поднялась, открыла затвор, показала мне пустой патронник и протянула винтовку рукояткой затвора ко мне, стволом в сторону мишеней. Всё, как положено.

Тимоха взял у меня бинокль и стал смотреть. Пулемётчик вытер лоб и почесал затылок. А Гришка всё смотрел и смотрел на фанерную голову, шевеля губами: похоже, пересчитывал пробоины, надеясь, что ему померещилось.

— Спасибо, товарищ инструктор. — Алия подхватила своё ведро и уже на ходу обернулась: — Каша сегодня пшённая. Приходите… — И уже бросила на ходу Гришке: — зовут меня Алия, товарищ Демидов, а не Галя.

И пошла к госпиталю, не оглядываясь.

— Товарищ инструктор… — сдавленно выговорил Гришка, когда к нему вернулся голос. — А… а Галю… то есть Алию…а её к нам на курсы нельзя?

— Её — её нужно, — сказал я, глядя вслед белому платку. — Только решать это будет сама Алия.

— Ну так… я с ней поговорить могу…

— Лучше я, Гриша.

═══★═══