Призрак Сталинграда 3 - Рафаэль Дамиров

— А как это сделать? — тут же спросил Тимоха.

— Об этом и будем сегодня подробно говорить. Перво-наперво придумывайте ложные ходы и рассеивайте его внимание: путайте следы, сбивайте с толку, утомляйте его снайперскую сосредоточенность замысловатыми передвижениями. Он должен думать, что вы можете появиться где угодно, и тогда вы его перехитрите. Снайпер, товарищи, это, считай, призрак: появляется там, где противник его совсем не ждёт.

— Ну, товарищ инструктор, — проговорил Гришка. — Призрак у нас пока только вы.

— Вот моя задача вас и научить, как стать такими же. — Я оглядел строй. — И запомните, в чём сила вашей работы. Вы не вступаете в открытое боестолкновение: вы неожиданно появляетесь и бесследно исчезаете после единственного выстрела, и для противника это выглядит на грани сверхъестественного. От вашей пули не спасает расстояние, против неё беспомощна любая охрана. Вы способны в корне менять обстановку на поле боя, а само ваше присутствие будет камнем давить врагу на психику, заставит его гнуться к земле, прятаться и бояться высунуться из-за собственного бруствера.

Поднял руку пулемётчик, человек основательный и к стрелковому делу ревнивый.

— Товарищ инструктор, а всё же непонятно мне. Пехота залповым огнём поразит больше живой силы, а пулемёт, машинка серьёзная, и подавно. Мы же делаем один выстрел. Неужели ж он так страшен для врага?

Спросил — и смотрит на меня, ждёт.

— Страшен, — кивнул я, — потому что снайпер для врага невидим и неуловим, а пугает больше всего сама его недосягаемость и безнаказанность. Он появляется из ниоткуда, выполняет работу, уничтожает цель, которую сам выбрал и уходит будто бы в никуда. Но враг-то понимает: исчезнув в одном месте, снайпер объявится в другом, а такое ожидание смерти бывает хуже самой смерти… И скажу вам, товарищи, как есть, без красивостей: снайпер — это охотник на человека, на самого опасного хищника на земле.

Кто-то задумался или стал глядеть себе под ноги, а кто-то продолжал слушать внимательно. Я знал, что такое не всем понравится, но пояснял дальше ровно, не прерываясь:

— Как всякий охотник, он должен уметь терпеть и ждать нужного момента, а в ту самую долю секунды, когда все условия подходят, принять правильное решение и мгновенно его использовать. Вот только снайпер в своём ожидании не пассивен: он поворачивает события так, чтобы цель сама вышла туда, где её удобно поразить.

— А если промахнулся? — спросил щуплый ефрейтор.

Он у меня был из самых наблюдательных курсантов, стрелял пока довольно средне, зато видел и подмечал многое.

— Всякое бывает. Но запомните, товарищи! Промах — это ошибка, а ошибка — это прежде всего последствия недостаточной подготовки. Любой человек, скажете вы, имеет право ошибаться, но вот снайпер такого права не имеет. Про сапёров говорят, что сапёр ошибается один раз, так вот, я бы это выражение перенёс и на нашего брата: снайпер тоже ошибается один раз. Потому работу свою он обязан выполнять безупречно, а безупречность, товарищи, это прежде всего тяжёлый, изнурительный труд… Да, снайперу предоставлено много возможностей, куда больше, чем в пехоте или же артиллерии: охота, свободный поиск, и ни одно подразделение на войне такой свободы не имеет. Но эта самая свобода нас и обязывает. Пехотинец, пулемётчик, миномётчик имеют перекур, а снайпер на работе всегда, кроме хорошо продуманного времени сна. Мы всегда в бою, даже когда лежим и ждём, и результат свой хороший снайпер показывает ежедневно.

Я обвёл взглядом строй.

— Вопросы есть?

Гришка почесал затылок.

— А у немцев-то, товарищ инструктор, снайперы так ли страшны, насколько умелые? Давно у них это дело развито? А то мне сдаётся, у нас метких стрелков поболее будет. Ну, не снайперов, понятно, а именно что метких стрелков. Снайперу специально учиться надо, это я уже понял.

— Хороший вопрос. Германия действительно массовость снайперской подготовки не дооценивала, но зато теперь наверстывает, и наверстывает быстро. Меткие стрелки у них есть, и хорошие, но снайпер — это сверхметкий стрелок на дальние дистанции, а это уже отдельная наука… Наша страна меткой стрельбе внимания уделяла много, сами знаете: курсы Осоавиахима, просто так знак «Ворошиловский стрелок» не давали, ну а в тир — это почти каждый захаживал по выходным.

— Оно верно, у нас и при заводе был, — проговорил один из моих курсантов.

— А у нас в парке, — подхватил второй.

Я снова кивнул и добавил:

— И занимаются у нас этим делом даже девушки, да ещё как. А вот, если брать исторически, то снайперский промысел, товарищи, штука совсем молодая, потому что долго не было главного: точного и при этом дальнобойного нарезного оружия, случаи снайперского дела бывали единичные. В Крымскую кампанию, лет девяносто назад, при осаде Севастополя, английские аристократы охотились за русскими солдатами и офицерами из нарезных штуцеров с диоптрическими прицелами. Штуцер такой делался на заказ, стоил, между прочим, как хороший конь.

На это ребята тихонько присвистнули. А я развёл руками:

— А потом опыт англичан обернулся против них самих: подхватили его буры.

— Кто? — не понял Архип.

— Буры, потомки голландских переселенцев в Южной Африке. Была у них там своя республика, Трансвааль называлась, а земля там богатейшая: золото, алмазы. Британская империя на это богатство рот и разинула, и примерно сорок с лишним лет назад, на самом рубеже веков, началась война: огромная империя против небольшого народа фермеров и охотников. Только буры с малолетства ходили со своими винтовками на зверя, вот так и вышло, что принялись они англичан крепко доставать: снимали солдат и офицеров там, где те считали себя в полной безопасности.

— Так переселенцы, что ли, придумали такое странное слово, «снайпер»? — спросил ефрейтор.

— Нет, — улыбнулся я. — Вы, товарищи, не поверите. По-английски это меткий стрелок по бекасу. Птичка такая болотная, вроде кулика, летает так, что попасть в неё влёт — высший класс для охотника. Вот таких охотников и звали снайперами. А после так действительно стали звать бурских стрелков.

— Птичку-то знаем, точно. Фрицы, значит, у нас за бекасов пойдут! — хохотнул Тимоха, и строй грохнул следом.

Я не стал мешать их веселью:

— Пойдут, куда денутся… Кстати, слышали правило: трое от одной спички не прикуривают?

— Слышали, — вразнобой отозвались курсанты.

— А откуда оно взялось, знаете? Оттуда же, из Трансвааля. Английские офицеры ночью собирались группой покурить, а этот