Невеста №0 для звёздного регента - Алекс Скай

Кайрен сверился с часами.

— Сколько времени до первых критических последствий?

Офицер ответил по связи:

— Если прогноз сохранится, через три часа двадцать минут изолируется Селена-Четыре. У них есть локальный запас необходимых препаратов на девять суток, но следующая партия должна была пройти завтра. Самая тяжёлая ситуация на Харре-Восемь: их энергетический резерв рассчитан на пять дней при текущей нагрузке.

— Эвакуация до отключения?

— В некоторых секторах уже идёт. Это увеличивает нагрузку и ускоряет нестабильность соседних узлов.

— Прекратить панические перемещения. Приоритет медицинским грузам и критическим специалистам.

Лиан поднял бровь.

— Вас официально отстранили.

— Тогда можете считать это дружеской рекомендацией.

— Вот теперь вы звучите как «Конкорд».

Несмотря на всё, Вера улыбнулась. Кайрен заметил и едва заметно качнул головой, словно обвинял её в поддержке противника.

Этот короткий обмен почему-то оказался важнее, чем должен был.

Несколько часов назад она не знала, сможет ли снова находиться рядом с ним, не вспоминая файл, созданный за одиннадцать месяцев до их встречи. Она всё ещё помнила.

Но теперь рядом с этим воспоминанием существовало другое: Кайрен на мостике, говорящий при Лиане и собственных офицерах, что даже судьба трёхсот семи миров не даёт ему права решить за неё. Доверие действительно не возвращалось одной красивой фразой.

Оно возвращалось небольшими подтверждениями. И могло снова исчезнуть от одного неправильного решения.

Система связи выдала приоритетный запрос. На экране появился Варн. На этот раз трансляция была прямой.

— Госпожа Арден, количество изолированных узлов достигло восьмидесяти двух.

— Я вижу карту. И понимаю, что эти отключения начались после вашего решения активировать режим.

— Решения, предусмотренного системой, одобренной правительствами миров, которые от неё зависят.

— Вы очень охотно делите ответственность, когда последствия становятся неудобными. Шесть погибших женщин тоже были «системным решением»?

Варн не отвёл глаз.

— Они были ценой ошибки, которую мы пытались исправить.

— Я не собираюсь снова обсуждать их смерти публично.

— Почему? Контекст недостаточно удобный?

Кайрен сделал шаг к панели.

— Что вы предлагаете, Варн?

— То же, что система уже сообщила. Арден добровольно прибывает в центральное ядро и подтверждает возвращение в контур. Я прекращаю аварийную процедуру.

— Вы не контролируете процедуру полностью, — сказала Вера.

На лице Варна мелькнуло что-то похожее на удовлетворение.

— Вы уже поняли, чего требует система.

— Поняла другое: вы не можете обещать, что отключения прекратятся, даже если я соглашусь.

— Я могу обеспечить необходимые права доступа.

— В обмен на меня.

— В обмен на ваше участие.

Вера покачала головой.

— В лаборатории вы называли то же самое иначе. Обстоятельства изменились, доктор Варн. Моё право отказать — нет.

Варн немного наклонился к камере.

— Через несколько часов начнутся первые реальные потери. Не политические. Не юридические. Люди, которым не доставят лекарства. Реакторы, которым не привезут топливо. Станции, где сорвутся графики воды и пищи. Вы можете продолжать спорить о формулировке слова «добровольно», но цифры от этого не изменятся.

Молчание на мостике стало почти физическим. Варн знал, что делает: обращался не к Кайрену и не к Совету, а именно к ней.

— Где вы? — спросила она.

— Это не имеет значения.

— Имеет, если вы хотите, чтобы я доверилась вашим ключам.

— Я передам маршрут, когда вы согласитесь.

— Тогда соглашения не будет.

— Госпожа Арден…

— Вы хотите мой доступ? Сначала докажите, что после подключения не сможете запереть меня в ядре.

Варн помолчал.

— Я дам вам архитектурные гарантии.

— Ваши гарантии убили шесть женщин.

— Тогда предложите другие.

Вера взглянула на старую схему.

— Предложу.

Кайрен не двинулся. Варн обратил внимание на него.

— Регент, вы действительно позволите одному человеку рисковать миллиардами из-за личного страха?

— Это её решение.

— Вы называете бездействие принципом.

— Нет. Я называю принципом отказ превращать человека в имущество даже тогда, когда это удобно государству.

— История плохо относится к правителям, которые предпочитают красивую мораль арифметике.

Кайрен ответил спокойно:

— История ещё хуже относится к тем, кто называет людей арифметикой.

Варн отключил связь первым. Вера несколько секунд смотрела на пустой экран.

— Он прав в одном.

— Не начинай, — сказал Кайрен.

— Я серьёзно.

— Я тоже.

— Если через три часа начнут умирать люди, я не смогу стоять здесь и объяснять себе, что моя свобода важнее.

— Я этого не прошу.

— Но ты сказал, что решение моё.

— И я его не отменяю.

— Значит, если другого пути не будет, я вернусь.

Лиан резко вдохнул, словно хотел возразить, но промолчал. Кайрен тоже не ответил сразу.

Вера почти ждала, что сейчас появится граница его принципов. Что одно дело — красивое заявление на мостике, и другое — услышать от неё готовность добровольно войти туда, где Варн сможет снова превратить её в объект.

— Хорошо, — сказал Кайрен.

Она моргнула.

— Хорошо?

— Если ты решишь вернуться, я не остановлю тебя. И пойду с тобой.

Вера нахмурилась. Уважение к её выбору внезапно оказалось связано с ценой, которую Кайрен собирался платить сам.

— В условии Варна про тебя не было ни слова.

— Я давно перестал считать его условия обязательными. Кроме того, древний архив потребовал двоих — ты сама это сказала.

— Это может быть другой контур.

— Может. Но пока мы не знаем наверняка, я не позволю тебе входить туда одной.

— И всё равно пойдёшь, даже если риск окажется тем же?

— Даже тогда.

Раздражение слишком легко смешивалось с чем-то совсем другим, и от этого становилось только хуже.

— Ты понимаешь, что сейчас очень красиво уважаешь мой выбор, одновременно привязывая к нему собственную жизнь?

— Я не обещал быть удобным.

Лиан пробормотал:

— Потрясающе. Четыре миллиарда человек, а они умудряются спорить как пара.

— Мы не пара, — одновременно сказали Вера и Кайрен.

Рейнар впервые за долгое время позволил себе почти заметную улыбку.

— Очень убедительно.

* * *

Решение нашлось не в коде. Его подсказала ошибка в документации.

Вера сидела в аналитическом секторе уже больше часа, когда заметила, что две одинаково названные процедуры имеют разные даты создания. Современная относилась к обновлению одиннадцатилетней давности. Вторая была старше почти на сто восемьдесят лет. Она открыла обе.

— Сайра.

Доктор подняла голову от соседнего терминала.

— Что?

— Почему здесь два аварийных разделения?

Сайра подошла.

— Не два. Это архивная копия.

— Тогда почему у них разные последовательности подтверждения?

Сайра прочитала строки.

— Покажите метаданные.

Вера вывела их рядом. Сайра нахмурилась.

— Этот блок не должен был сохраниться.

— Почему?

— Потому что это промежуточная версия.

— Между чем и чем?

Сайра пару секунд молчала, затем села рядом.

— Когда мы интегрировали центральные права, был этап, на котором транспортный контур уже принимал медицинские приоритеты, но ещё не подчинялся общему режиму сохранения.

Вера почувствовала, как внутри складывается схема.

— То есть