Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

– И откуда он взялся на нашу голову? – проворчал Березин. – Ладно, уже ничего не поделаешь, работаем, с чем есть! Ложись на асфальт.

Ну вот, теперь и мы перешли на «ты», – подумал Кирилл, выполняя требование. Его внезапно бросило в жар, тело покрылось испариной, хотя желудок по-прежнему напоминал морозилку.

– Как самочувствие?

– Изнутри холодно, – сказал писатель, стуча зубами, – снаружи печёт.

– Так и бывает, это нормальная реакция.

Начался озноб, как при самой жестокой лихорадке, во рту пересохло.

– Как-то он быстро… – неуверенно произнесла Марина.

– У всех бывает по-разному.

Прошло несколько минут, в течение которых целитель то и дело щупал Матюшину пульс и поглядывал на часы. По его просьбе Зоя вынула из котомки какие-то бутылочки и расставила их неподалёку. «На случай, если мы начнём его терять», – сказал Березин, возможно, чтобы донести до Кирилла очевидную мысль – не следует лезть поперёк батьки в пекло. «Папа, ну чего ты!» – Марина укоризненно посмотрела на главу «Алтай-Дара», достала платок и вытерла Кириллу лицо.

Неприятные ощущения усиливались, язык, казалось, превратился в пыльную наждачную бумажку, кожа горела. Глаза стали болезненными, остро реагируя на дневной свет, и вскоре начали слезиться. А ещё захотелось в туалет. Кирилл осознал, что вот-вот описается, и в этот момент Владимир протянул ему руку:

– Ладно, хватит валяться, вставай уже.

Писатель, вовсе не уверенный, что сможет подняться, схватился за крепкое запястье Березина, и тот резко дёрнул, поднимая добровольца на ноги. Все мучительные симптомы разом исчезли.

– У него получилось! – воскликнула Марина.

Кирилл посмотрел вниз и увидел самого себя. Точнее, собственное тело, застывшее посреди дороги, как жертва автомобильной аварии. Невольно вспомнился старый фильм «Привидение», где герой застрял между жизнью и смертью. Вот только вместо Вупи Голдберг в роли медиума ему достался сердитый русский знахарь.

– Что мне надо сделать? – спросил писатель, отрываясь от созерцания собственной бренной оболочки.

– Понятия не имею, – сварливым тоном произнёс Березин. – Ты же у нас герой, рвущийся на передовую. Пойди и сделай что-нибудь!

– Чтобы вывести человека из строя, надо замкнуть его энергетический контур, – сообщила Марина, глядя мимо Кирилла. Похоже, для неё он стал невидимкой. – Хотя никто из нас никогда не сталкивался с цифровыми людьми. Их контур может отличаться от привычного нам.

– Или вообще отсутствовать, – добавил Владимир.

Они говорили так, словно Кир Матов по долгу службы только и делал, что замыкал энергетические контуры. Так и не дождавшись внятных инструкций, он двинулся к сидящей неподалёку парочке. Враги не видели и не слышали лазутчика, покинувшего «карманную реальность». Он же чувствовал под подошвами мелкие камешки, а на лице – тёплые солнечные лучи. Странно, с учётом, что его тело, вместе с нервными окончаниями и рецепторами, лежало в метре от полустёршейся дорожной разметки…

Кирилл остановился в паре метров от киллеров. Их фигуры слегка расплывались, казались нечёткими. Так силуэты печных труб и телевизионных антенн размываются потоками восходящего воздуха над раскалённой крышей. Горячий асфальт мог вызывать похожий эффект, но место, где устроились двое Homo Digital, находилось в тени. Писатель зажмурился, греша на собственное зрение, а когда открыл глаза, увидел два полупрозрачных силуэта, наполненных миллионами чёрных точек.

Так цифровые люди выглядят на самом деле, – подумал Матюшин. – Это их облик без всяких масок.

Скорее всего, он смог увидеть это, потому что смотрел не глазами. Сейчас Кир Матов сам являлся энергетической сущностью, покинувшей тело. Изменились не только рыжебородый и азиатка, пейзаж вокруг тоже стал меняться. Мир наполнился странным свечением, не однородным, а разделённым на волокна различной длины и толщины. Кирилл словно увидел кровеносную систему самой реальности: каждое дерево представлялось тугим пучком мерцающих капилляров, а каждый корень, уходящий в толщу земли, – энергетической веной. Почву и воздух пронзали сотни и тысячи невесомых, похожих на паутину золотистых линий. Писатель оглянулся на Березиных и увидел три сверкающих кокона, не гладких, а состоящих из множества нитей, закручивавшихся вокруг стержня, который светился ярче оболочки. Отдельные нити выбивались из тугого пучка, тянулись в разные стороны, как ворсинки из плотной шерстяной нити. Эти тончайшие волокна вплетались в золотистую паутину, соединяя коконы с живой вселенной.

Нет, это не коконы, – подумал Кирилл. – Это похоже на веретёна.

Именно так выглядели живые люди на тонком уровне восприятия. Как и предполагала Марина, ничего общего с Homo Digital. Только сейчас писатель заметил четвёртое веретено, которое лежало на асфальте. Оно светилось не так ярко, как остальные, возможно потому, что на досуге Кирилл занимался спортом, а не магией и соответственно прокачивал физическое тело, а не чакры или энергетические контуры. Зато он заметил несколько толстых нитей, соединивших его астральное тело и тускловатый кокон. Так спусковой трос и шланг для подачи кислорода тянутся за водолазом во время погружения.

– Ладно, – пробормотал Кирилл, поворачиваясь к полупрозрачным сущностям, – наверняка у вас есть какое-то слабое место…

Березин предполагал, что внутри цифровых аватаров должен помещаться человеческий разум. Если его разыскать и нанести точный удар, это могло сработать. Кирилл понятия не имел, как можно «ударить сознание», но всё же вплотную приблизился к более тонкому силуэту, в котором угадывались очертания девушки-шиноби. Встав с аватаром лицом к лицу, он всмотрелся в хаотичный вихрь единиц и нулей. Да, там что-то было! Светящийся узелок золотистого цвета из нескольких переплетённых нитей! Понимая, что действует наугад, Кирилл резко погрузил руку в цифровое тело. Он ничего не почувствовал, как будто коснулся лазерной голограммы или световой проекции. А вот убийца что-то ощутила – наполненный единицами и нулями силуэт резко вытянулся. Ниндзя встала, а Кирилл подался вперёд, сжал в кулаке мерцающий узелок и резко дёрнул.

Это напоминало удар электрическим током. Матюшин ощутил болезненную судорогу, а потом его попросту выдернуло из реальности светящихся волокон и энергетических коконов.

* * *

Электричество обрело вес и плотность. Казалось, достаточно протянуть руку, и можно зачерпнуть пригоршню колючих, хрустящих молний, сжать их в кулаке. Разряды чистой энергии хлестали, как раскалённые добела плети. Это напоминало аттракцион в аквапарке, когда бешеный поток воды тащит тебя через узкую трубу, только вместо пластикового тоннеля была живая, пульсирующая артерия, целиком состоящая из электричества. Конвульсивно сокращаясь, она вытолкнула наконец попавшее в неё инородное тело.

Озаряемый голубыми вспышками Кирилл вывалился из прорехи в пространстве. Мотая руками, он пролетел три-четыре метра и рухнул на камни, покрытые бурыми и тёмно-зелёными шапками мха. С тем же надрывным треском разрыв над его головой затянулся – словно с обратной стороны портала кто-то потянул застёжку-молнию. Удар о жёсткую поверхность вышиб из грудной