Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

В этот раз всё произошло не так, как при первом соприкосновении. Рывок был, но вместо пульсирующего туннеля Кирилла просто швырнуло на землю. Перед глазами потемнело, мышцы свело судорогой, но это длилось лишь несколько секунд. Первое, что увидел писатель, когда зрение прояснилось, – кучу какого-то неаппетитного хлама, в котором преобладали обёртки от шоколадных батончиков. Причём названия были сплошь незнакомые, никаких вам сникерсов и марсов. «Шахерезада», «Лунный кратер», «Золото ацтеков» и даже «Два весёлых гуся». Под изображением Серого и Белого гусей шёл слоган «Гуси, гуси, га-га-га! Шоколад, фундук, нуга!». Понимая, что за то время, пока он играл в самурая, отечественная кондитерская промышленность едва ли могла совершить глобальный ребрендинг, Кирилл поднялся на ноги.

Он очутился посреди неубранной комнаты, которая, похоже, принадлежала подростку или, точнее, девушке, которая недавно вышла из подросткового возраста. Подоконник оккупировали плюшевые игрушки, на прикроватной тумбочке, многочисленных полках и письменном столе теснились пластмассовые фигурки героев аниме, сотни и сотни детализированных статуэток. Коллекция выглядела дорого, и Кирилл лишь покачал головой, осознав, что на ерунду шли кровавые, заработанные убийством деньги. Персонажи были ему незнакомы, но стиль японских мультфильмов узнавался безошибочно. Да и плюшевые котята, судя по огромным глазам, упрощённому дизайну и общей «кавайности»[5], приехали из Японии. На кровати, в окружении фантиков и шоколадных обёрток, лежала хозяйка комнаты, толстая девчонка в несвежей пижаме. На голове у неё был надет шлем с непрозрачным забралом, из-под которого свисали жидкие белобрысые пряди.

Над кроватью, приклеенные липкой лентой, красовались плакаты с кадрами из аниме и азиатскими бойз-бэндами. На одном из них, впрочем, была изображена девушка-ниндзя с двумя японским веерами, застывшая в угрожающей боевой стойке. Неопрятная геймерша в шлеме не имела с изображением ничего общего, однако Кирилл понял, что перед ним наёмница, работавшая на Братина.

Плакат с японской воительницей являлся не просто плакатом, а настенным календарём. Причём за 2075 год.

Кирилл смотрел на цифру и не верил своим глазам. Он каким-то образом покинул «Юдоль Искателей» и снова очутился на Земле-Прайм. Но при этом совершил путешествие во времени.

Розалинда говорила, что невозможно пересечь собственный фронтир времени, что будущее закрыто. И уже не в первый раз ошиблась. Возможно, потому, что Братин врал ей и остальным членам Ветви, преследуя какие-то свои цели.

Кирилл повёл ногой, и шоколадные обёртки зашуршали. Похоже, пройдя через Темпоральный лифт, он обзавёлся аватаром, таким же, как у членов Ветви. Цифровой сосуд для сознания ощущался как собственное тело. Решив кое-что проверить, путешественник во времени начертил в воздухе знак молнии, и над кроватью тут же вспыхнула голографическая витрина. Там лежало всё его богатство – старая катана и десять медных монеток.

Кир Матов, отрицавший цифровизацию, но сам волей случая ставший цифровым человеком, замер, неотрывно глядя на меч. Он бы мог вытащить его из инвентаря и одним ударом отомстить за погибших друзей. Но разумеется, не смог бы убить беззащитного человека, да ещё и девушку. Оправдания такому быть не могло. К тому же его врагом являлась не эта стрёмная девица, заигравшаяся в киллера, а Братин. И возможно, она знала, где найти своего босса. Взмахом руки заставив витрину исчезнуть, Кирилл схватился за шлем, намереваясь сдёрнуть его с фанатки аниме, и тут его ударило током в третий раз.

Рывок, пульсирующий туннель, разряды трескучих молний… Темпоральный лифт выплюнул пассажира, и тот наконец вернулся в собственное тело. Резко, со свистом, вдохнув, Кирилл сел, как человек, проснувшийся от кошмара. Сердце бешено колотилось. Обнаружив, что держит в руках дымящийся нейрошлем, он отбросил его прочь, словно чью-то отрубленную голову. Ударяясь об асфальт, пластиковая сфера покатилась по асфальту.

– Очнулся, надо же! А мы уже и не надеялись!

Кирилл повернулся на голос и увидел Владимира. Здесь, посреди безлюдной дороги на Чемал, собралось всё семейство Березиных, и выглядели они, мягко сказать, взволнованными. За их спинами маячил рыжебородый. Увидев шлем, он вскочил с дорожного ограждения и выставил перед собой секиру. Похоже, глава «Алтай-Дара» всё ещё поддерживал защиту, делавшую их невидимыми, но принесённый из будущего предмет выкатился за пределы карманного измерения.

– Я побывал в будущем, – сказал Кирилл, поднимаясь на ноги.

– Этот предмет, – Березин указал на нейрошлем, – оттуда?

– Да.

– Что вообще произошло? Мы видели, как японка вскрикнула и пропала. Надо отдать должное её напарнику, он сильно удивился, но пост не оставил.

– Она не японка и тем более не мастер боевых искусств, – поморщился Кирилл, – обычная русская девчонка, которая фанатеет от ниндзя и аниме. А это её нейрошлем.

– Даже так? – Владимир вскинул бровь.

– Именно. Когда я прикоснулся к чужому аватару, меня затянуло в игру, а оттуда выбросило в будущее Земли-Прайм. Я оказался в обычной комнате и там увидел, с какими людьми работает Братин.

– Ты снял с неё шлем? – догадался знахарь.

– Конечно. Я хотел допросить её, но, кажется, теперь нам нельзя соприкасаться ни в игре, ни в реальном мире. Темпоральный лифт засосал меня, как пылесос муху, и вот я здесь.

Березин, явно довольный, что врагов стало меньше, а ряды союзников не поредели, усмехнулся:

– Как пылесос муху? Теперь я верю, что ты настоящий писатель, а не самозванец… Кстати, хотя на нейрошлеме нет рогов, наш Эрик Рыжий[6] собирается его подобрать.

Действительно, бородач присел на корточки возле шлема, но пока что не решался к нему притронуться, словно эта вещь несла на себе проклятие. Косматые брови наёмника сошлись над переносицей, пальцы барабанили по рукояти секиры. Происходящее ему определённо не нравилось.

– Я разберусь, – сказал Кирилл и прежде, чем кто-то успел возразить, покинул карманное измерение.

Увидев человека, за голову которого Братин платил деньги, Викинг вскочил на ноги. Лезвие секиры выписало в воздухе хитрый вензель, похожий на схему морского узла.

– Не советую размахивать этой штукой, – сказал Кирилл, постаравшись, чтобы голос звучал спокойно. – Одна уже доразмахивалась.

– Чего? – зарычал убийца.

– Этот нейрошлем принадлежит твоей подружке. Я воспользовался Темпоральным лифтом и перенёсся в её квартиру. Кстати, тот ещё свинарник.

– В будущее, за фронтир времени? Это невозможно, – пробормотал рыжебородый, сверля противника подозрительным взглядом. – Ты сочиняешь.

– Уверен? А куда, по-твоему, она исчезла, вышла попудрить носик? И откуда взялась эта штука? – Матюшин указал на нейрошлем.

– Что ты с ней сделал?

– Отрубил голову. Не в игре, а в реальности, на Земле-Прайм, – словно в доказательство собственных слов Кирилл начертил пальцами знак молнии. Над асфальтом вспыхнула голограмма. Самурайский меч в потёртых ножнах лежал на своём месте, в длинной ячейке, и медные монетки