Ветвь Корреа. Изменяющие реальность - Герман Витальевич Рыльский

Писатель опешил не меньше рыжебородого наёмника, а скорее всего, куда больше. То, что сейчас произошло, просто не поддавалось объяснению. Он вернулся в собственное тело, это был реальный мир, а не виртуальная реальность. Так почему тогда жест молнии вызвал игровой инвентарь?!

– Да ну на хер, – Викинг сплюнул и отбросил секиру. Она рассыпалась на единицы и нули прежде, чем коснулась земли. – Я на такое не подписывался!

В следующую секунду его тело сделалось полупрозрачным. Плечистая фигура вытянулась, поток наполнявших её чёрных точек устремился ввысь. Вскоре на дороге, связывавшей Чемал и «Марьин Остров», остался только Кирилл. А затем рядом с ним возникли Березины – Владимир перестал поддерживать карманное измерение.

– Я же говорил, что разберусь, – сказал писатель. Он хотел, чтобы это прозвучало бодро, но в голосе явно не хватило нужных интонаций. Чёртова голограмма выбила его из колеи.

– Это то, что я думаю? – спросил Владимир, указав на мерцающий зеленоватым прямоугольник.

– А что ты думаешь? – уточнил Кирилл.

– Что это игровой инвентарь. Ты говорил, такой был у Розалинды.

– Да. Но ведь она – не я! И мы не в игре! Но тогда что эта штука, – Матюшин ткнул пальцем в голограмму, – здесь делает?!

Березины переглянулись. Владимир кивнул, Зоя ответила ему таким же коротким кивком, Марина вздохнула и пожала плечами.

– Что? – Кирилл не понял, что значит этот обмен взглядами и жестами.

– Понимаешь, – глава «Алтай-Дара» подошёл к нейрошлему, который уже не дымился, но ещё источал запах горелой пластмассы, – мы долго исследовали эту реальность. У нас имелась одна безумная теория, и сегодня она полностью подтвердилась.

– Какая ещё теория? – нахмурился писатель. Поведение семейки знахарей ему совершенно не нравилось.

Владимир сел на асфальт, сложив ноги по-турецки, Марина и Зоя встали за его спиной. Жена положила руку на правое плечо целителя, дочь вцепилась в левое. Березин глянул на Кирилла и произнёс:

– С этим миром, который ты называешь Земля-Прайм, всё понятно. Здесь для нас не осталось ничего интересного или достойного изучения. Надо идти дальше. Через все уровни, туда, где скрывается правда.

– Рад, что вам всё понятно, – сказал Кирилл. – И я буду признателен, если вы объясните, что именно вам понятно.

– Земля-Прайм – не настоящая реальность. Это просто одно из расширений «Юдоли Искателей».

Сказав это, Владимир положил руки на нейрошлем. По его телу, по телам Марины и Зои пробежали голубые змейки молний. В следующую секунду все трое исчезли. В воздухе повис резкий запах озона, перебивший вонь плавленого пластика.

Интерлюдия вторая. Кот, застрявший в геодате

За тридцать лет до основания Ветви Корреа. Земля-Прайм

В плане выразительности взгляды охранников могли соперничать с окулярами камер наблюдения, которые облепили каждый карниз и балюстраду, каждую беседку и даже дерево в парке. Вооружённые сотрудники службы безопасности (все – бывшие бойцы спецназа) совершали регулярные обходы участка, в глубине которого стоял четырёхэтажный особняк, облицованный чёрным камнем. Сам же участок находился между Санкт-Петербургом и Выборгом, в удалении от автотрасс и железных дорог. Обилие охраны, тренированных псов и следящих устройств, шлагбаумы и бетонный забор с коваными шипами поверху – всё это непрозрачно намекало, что чужим здесь не рады. Грибники и редкие туристы давно привыкли обходить эти леса стороной. Отряд вооружённых молодчиков мог возникнуть словно из-под земли и доходчиво объяснить незваным гостям, что лучше разбить лагерь в другом месте. А за шпионскими дронами следили миниатюрные системы ПВО гражданского назначения, разработанные в «Штауфенберг-Zuhause».

Камер в парке а-ля Версаль и японском саду камней насчитывалось больше двух сотен. Просматривался каждый метр немаленькой территории особняка, принадлежавшего Иоганну фон Штауфенбергу, немецкому бизнесмену, уже десять лет как обосновавшемуся в России. Плюс датчики движения и давления, инфракрасные датчики, микрофоны, все виды проводной, беспроводной и комбинированной сигнализации. Информацию, поступавшую с датчиков, обрабатывали не только операторы, сидевшие за мониторами в огромном подвале особняка, но и алгоритмы ИИ. Никто не смог бы пробраться за высокий железобетонный забор незамеченным, никто не смог бы уйти отсюда живым. Бывало, компьютер, управлявший ПВО, реагировал на птиц. Чаще подбитые вороны, голуби, дрозды и рябинники падали за пределами ограды. Но порой ИИ давал залп по птицам, которые летели над садом камней, искусственным озером или парком. Первый раз Отто – наследник бизнес-империи Штауфенбергов – нашёл раненого голубя в семь лет. Птице оторвало крыло, и она быстро сдохла, но перед этим успела забрызгать кровью траву, кусты и белые кроссовки мальчика. Отто приходил в этот уголок парка каждый день, по несколько часов наблюдая, как голубь превращается в комок перьев, как муравьи работают над ним, утаскивая под землю кусочек за кусочком. Уборщик испортил наследнику компании зрелище, выкинув трупик вместе с опавшими листьями. После этого случая Отто стал больше гулять вокруг мрачноватого дома, выискивая дохлых птиц.

В голове у юного Штауфенберга очень рано начали появляться мысли, которыми он не мог ни с кем поделиться. Например, что всё вокруг не настоящее. И люди, включая отца, не настоящие, а так, одна видимость. Как эм-пи-си в «Битве за Неон» и других играх с рейтингом, куда Отто, несмотря на возраст, имел неограниченный доступ. Но вот умирающий голубь, это как будто было по-настоящему. Во всяком случае, капли крови, брызнувшие на кроссовки, ненадолго сумели вывести мальчика из его обычного полусонного состояния.

Иоганн Штауфенберг редко обращал внимание на сына, куда больше его интересовала работа в компании, производившей системы охраны. И конечно же, девочки, которых привозили «менеджеры». Так отец называл этих расфуфыренных, пахнущих дешёвым парфюмом типов при сыне. Когда же он думал, что Отто не слышит, Штауфенберг-старший называл их сутенёрами или шмаровозами. Девочки были совсем молодыми, и Отто знал, что это незаконно. Отец платил «менеджерам» огромные деньги, чтобы они поставляли ему подходящий «товар» и чтобы пристрастия гендиректора «Штауфенберг-Zuhause» не стали известны широкой публике. Девочек всегда увозили не в лучшем состоянии, избитыми до полусмерти, а пару раз их увозили не «шмаровозы», а специальные люди, которым платят, чтобы заметать следы преступлений. Даже в свои семь лет Отто понимал, что такое удовольствие стоило огромных денег. Но Иоганн Штауфенберг, чья компания недавно расширилась и, кроме сигнализаций, начала производить комплектующие для доступа в «Юдоль», мог себе позволить что угодно.

Несмотря на загруженный график, Штауфенберг-старший всё же иногда вспоминал, что у него есть сын, и брался за его воспитание. Гендиректор считал Отто странным, слишком молчаливым и погружённым в себя. И свято верил, что это можно исправить телесными наказаниями. «Я в твоём возрасте бегал по улицам и стрелял