Бензин в крови - Дмитрий Прост

есть рутинными каждодневными проблемами, в управление гоночными аспектами не погружаясь. По работе они не пересекались, но старт нового сезона это всегда особенный момент, так что Джеймс вполне понимал желание Чарли посетить Гран-при Бразилии лично.

Йос и Доминико уже готовились к выезду, обсуждая план на сессию со своими гоночными инженерами. Дэвид Браун и Стивен Фицжеральд — инженеры Ферстаппена и Скиатареллы соответственно — интенсивно общались со своими подопечными, обсуждая задачи, настройки, согласовывая последние небольшие детали.

За инженерами Джеймс наблюдал с особым интересом. После запрета двусторонней передачи данных между машинами и боксами команд именно их работа становилась одним из ключевых факторов успеха в гонке. Гоночный инженер должен мгновенно оценивать обстановку на трассе, интерпретировать данные телеметрии и быть с пилотом на одной волне — доходчиво разъяснять вводные от команды и получать чёткую обратную связь.

Хорошие специалисты ценились буквально на вес золота — работа это сложная и предельно ответственная, но Коллинз не сомневался, что справился бы с ней не хуже. А может и лучше.

Программа на тренировочные заезды или как их официально называли «свободные практики» была проста — накатывать километраж в щадящем режиме, постепенно повышая темп, и собирать данные о поведении машины при разных настройках.

За первые заезды собирались проехать не меньше сорока кругов обеими машинами — амбициозно, при том, что разрешённый спортивным регламентом максимум составлял двадцать три круга на одного пилота. Каждый дополнительный круг сверх сокращал количество доступных кругов в квалификации.

Практиковаться планировали в несколько волн с разными настройками и задачами, начав с коротких проверочных выездов, а затем перейти к длинным сериям.

Первая волна — поочерёдно по четыре-пять кругов в максимально безопасном темпе для проверки основных систем с ориентиром по времени 1:35.0–1:40.0 на единственном «быстром» круге. После — заезд в боксы, проверка машины и снятие телеметрии.

Вторая волна — шесть-семь кругов со средним темпом 1:35-1:40 для проверки баланса машины. За исключением кругов выезда и заезда в боксы, конечно. Первая схема картографии, ограничивавшая мощность приблизительно 80 % от максимально доступной — и на жёстких шинах.

Третья волна — двенадцать-пятнадцать кругов, одной длинной серия с темпом не медленнее 1:35.0. Здесь уже планировали заправить машину почти под завязку и использовать более агрессивный режим работы мотора. С оглядкой на надёжность очень хотелось собрать данные по тем вибрациям, что заметили ещё на февральских тестах и протестировать настройки машины для гонки.

Остаток времени планировали использовать по обстоятельствам — наперёд не загадывали, держа в голове, что километраж важнее чистой скорости. А беспроблемная сессия — без аварий или поломок — важнее количества пройденных кругов.

Особенно важно собрать обратную связь гонщиков по покрытию автодрома — кочковатая трасса требовала специфической настройки подвески, а особо крупные неровности влияли на выбор траектории, в некоторых местах сокращая число оптимальных траекторий до одной, предельно затрудняя обгоны (4).

Пилоты заняли места в кокпитах, а механики — свои места возле машин, готовясь выпустить их на трассу по команде гоночных инженеров.

Осталось только дождаться зелёного сигнала светофора на выезде из пит-лейн, сигнализирующего о начале сессии.

* * *

Джеймс стоял на командном мостике Simtek у самого ограждения пит-волл и наблюдал, как мимо с рёвом проносятся выехавшие на свои очередные попытки машины. Ноздри щекотала вонь он сгоревшего топлива, смешанная со специфическим ароматом горелой резины — но вдыхать это странное сочетание резких запахов было неожиданно приятно.

Асфальт после ночного дождя за время свободных заездов почти просох под немилосердно палившим солнцем. Влажная духота изматывала легко одетых механиков даже на периодически продуваемом ветерком пит-лейне, а уж каково приходилось пилотам в их огнезащитных комбинезонах и глухих шлемах, даже и думать не хотелось.

Трибуны автодрома заполнились едва ли наполовину. Свободные заезды были не тем зрелищем, на которое бразильские болельщики повалили бы толпами. К началу первой квалификации число свободных мест прилично уменьшилось, хотя во многих секторах пустовали целые ряды.

Но уже на гонке в воскресенье здесь будет яблоку негде упасть. Формула-1 обрела в этой стране огромную популярность благодаря успехам Эммерсона Фиттипальди, Нельсона Пике и Айртона Сенны. Три чемпиона, восемь выигранных чемпионатов — по этой статистике Бразилия уступала только Великобритании, да и то не сильно!

Да и сейчас местным болельщикам есть за кого болеть, в пелотоне целых три бразильца — Рубенс Баррикелло поедет за Jordan, а в составе Forti и вовсе оба пилота были уроженцами страны «Порядка и прогресса» — дебютант Формулы-1 Педро-Паулу Диниц и ветеран Роберто Морено.

— Что скажешь? — Пол, наконец, закончил обсуждать какой-то вопрос с Фицжеральдом и обратил своё внимание на Коллинза. — Согласен?

— Мистер Крукс, с чем именно? — Джеймс не слышал, что обсуждали технический директор и гоночный инженер и уточнил, повысив голос. — Шумно, не расслышал.

Пол кивнул и, наклонившись к уху молодого человека, почти закричал.

— Хотим дать ребятам проехать по паре быстрых кругов, на максимуме!

— А зачем? — так же прокричал Джеймс в ответ. — Какой смысл?

— Э-э-э… Как это, «какой смысл»? — искренне удивился Крукс. — Какой смысл поставить хорошее время и быть на старте повыше?

— Именно, мистер Крукс. Мы же понимаем, что в гонке по чистому темпу всё равно будем в самом конце, ведь так?

— С учётом наших, если это можно так назвать, «доработок» — да, — Пол согласно кивнул и недовольно пожевал губами.

— Верно. А раз так, то предлагаю использовать квалификацию как ещё одну тренировочную сессию, тем более, что запланированную программу мы пока что не выполнили. Да и во время быстрого круга может случиться всё, что угодно, — Джеймс неопределённо покрутил кистью, давая техническому директору возможность додумать самому.

Действительно — что же может случиться, когда гонщик старается выжать из машины всё возможное и даже немножко больше?

— Ладно, принимается, — Крукс немного подумал и принял аргументы Коллинза. — Не будем слишком рисковать.

Первые свободные заезды действительно прошли не так гладко, как рассчитывала команда. Проехать удалось тридцать два круга, причём большая их часть пришлась на Доминико.

Причиной тому стало неровное покрытие трека, которое буквально разрушало подвеску даже без штурма поребриков. Из-за этого пилоты команды были вынуждены искать относительно безопасные, но не оптимальные траектории.

Определённая нежность подвески была бесспорна — проблему с материалами рычагов Джеймс обозначил ещё на совещании после тестов в Сильверстоуне. Так что доработанный комплект для подвески уже изготовили в усиленном исполнении. Пусть это добавило ещё около полутора килограммов веса, но времени серьёзно перепроектировать деталь или заменить материалы, чтобы избежать перевеса, не было.

Но даже усиленные детали с трудом выдерживали суровые условия Интерлагоса.

Зато