Бензин в крови - Дмитрий Прост

хорошо себя проявили контрольные маркерные метки. Мало того, что они существенно ускоряли проверку машин после выездов, так ещё и позволили даже до завершения интерпретации первых данных телеметрии с вибродатчиков найти несколько проблемных мест по итогам простой визуально проверки. Неудивительно, что среди таких мест оказалась зона стыковки силового агрегата и коробки передач.

Вибрации усиливались в плюс-минус одинаковых условиях — при сочетании высоких оборотов двигателя и использовании пятой и шестой передач. Они стабильно наблюдались в конце прямых — особенно на почти километровой главной прямой и, в меньшей степени на задней прямой Reto Oposta. Ещё на длинной серии у Доминико отметили повышение температуры масла в коробке — периодически температура превышала 120 градусов, что прямо говорило о том что узел работает в предельном режиме.

Коллинз отметил, что дополнительный радиатор для охлаждения масла будет очень кстати, но прямо сейчас нужной детали не было, как негде было её и достать — хотя «врезать» его в систему будет несложно, справиться можно буквально за пару часов работы. Да, дополнительный лишний вес и платой за снижение риска отказа вновь будет снижение скорости.

В общем, наблюдений хватало. К сожалению, пока это была работа по симптомам, для понимания корневых причин данных было недостаточно, но даже так это был большой шаг вперёд. Пол Крукс, как и другие инженеры технического штаба ощутимо воспряли духом — когда непонятная проблема постепенно становится очевидной инженерной задачей, пусть и сложной, это перестаёт пугать.

— Твою мать! Охренеть! Нет, ну ты это видел?! — на вернувшегося в боксы Джеймса обрушился гомон других механиков и он, проследив за их взглядами на подвешенном под потолком боксов телевизоре увидел машину Benetton, застывшую в районе поворота Laranjinha без заднего антикрыла. По трассе в избытке были разбросаны обломки, а чуть припавшая на левую сторону машина намекала, что удар-то был очень чувствительный.

Судя по титру официальной трансляции в аварию попал Михаэль Шумахер. Квалификационная сессию через пару минут и вовсе остановили красными флагами, что подтвердила инфографика на экране.

Михаэль быстро выбрался из разбитого болида и, запрыгнув на ограждение из покрышек, пошёл к ближайшему маршалу, экспрессивно размахивая руками — очевидно, требовал как можно быстрее вернуть его в боксы, чтобы успеть воспользоваться запасной машиной.

Маршалы трассы в это время на руках выталкивали повреждённую машину, поворачивая её так, чтобы можно было начать эвакуацию. Ременной стропой Benetton прицепили к подъехавшему седанчику с мигалкой и белыми наклейками «Rescue», но дотянуть B195 на буксире до боксов не получилось — задняя подвеска получила слишком сильные повреждения (5).

Проблему решил подъехавший ещё через несколько минут грузовик-эвакуатор, который и повёз разбитый болид в боксы — прямо вместе с маршалами, стоявшими на платформе и следившими, чтобы машина не скатилась оттуда во время перевозки.

Охреневающий от вольного обращения маршалов с дорогой техникой и их наплевательским отношением к собственной безопасности Джеймс почувствовал чей-то взгляд и, повернув голову в сторону пит-волл, заметил, как на него смотрит Крукс. На обескураженном лице технического директора читалось, что тот до ужаса боится, что вот такое вот «разное» случится с машиной Simtek.

* * *

Напуганный собственными фантазиями Пол так и не выпустил пилотов на реально быстрые попытки, так что лучшим временем стали поставленные Йосом Ферстаппеном 2:01.610. Доминико и вовсе из боксов не выезжал — на его машине обнаружили потерю давления в гидравлической системе и весь час сессии искали и устраняли утечку.

Второй день гоночного уикэнда стал почти полной копией первого — с тем лишь отличием, что проблем стало немного меньше, а напряжения — больше.

Приходилось не только готовить машины к выездам, но и, вместе с инженерами команды, изучать телеметрию — пытаясь заранее увидеть предвестники будущих проблем, а там, где проблем не наблюдалось, по чуть-чуть, понемногу, ослаблять выставленные ограничения.

Так во второй практике определились, что двигатель можно немного распустить, подняв отсечку оборотов до 12 000 — вибрации отслеживалось только начиная с 12 500 — 13 000 оборотов в минуту. До максимальных 14 000 было ещё далеко, но пока решили дополнительно не рисковать, тем более что и прочих проблем хватало.

Усиленная подвеска плохо справлялась с отвратительным покрытием трека, так что и Йос, и Доминико жаловались на бешеную тряску, из-за которой им было крайне сложно сосредоточиться на пилотировании на максимуме, а вместо этого приходится следить за тем, чтобы не разложить машину в очередной связке поворотов.

Трижды находили разные утечки в гидравлике, от тряски и вибраций ослабевал и самовыкручивался крепёж — несколько винтов, крепивших кожух двигателя на машине Ферстаппена потеряли где-то на трассе — но больше всего тревожила коробка передач.

Как ни восстанавливай прошедшие по несколько гонок коробки, весь износ всё равно не убрать. Ну и всё указывало на то, что коробки, спроектированные под двигатели прошлого сезона просто плохо подходили под новые двигатели — что-то изменилось, какой-то неучтённый фактор превратил самую надёжную коробку передач прошлого года в самый проблемный узел машины этого года.

Так что этот и следующий Гран-при в Аргентине придётся обходиться сознательно придушенными настройками — другого способа попробовать довести машины до финиша Коллинз просто не видел.

Зато в актив можно было занести то, что относительно спокойно и вволю попрактиковали пит-стопы — как полубоевые, во время практик, так и тренировочные, вручную подкатывая на пит запасную машину, которой рулил один из механиков. Джеймсу досталось место у переднего правого колеса, он отвечал за его снятие после того как другой механик шуруповёртом откручивал центральную гайку.

Задача не самая сложная, конечно, но работа тяжёлая — в буквальном смысле. Колесо на массивном тринадцатидюймовом диске весит около пятнадцати килограммов из которых лишь треть приходится на легкосплавный диск из магниевого сплава. Пары десятков повторений вполне хватило, чтобы занывшие мышцы рук и поясница дали понять, что для такой нагрузки им нужно быть более тренированными.

Задние колёса весили на несколько килограммов больше и на их замену ставили самых здоровенных из механиков, потому что без хорошей физической подготовки быстро ворочать такой тяжестью, имеющей приличную инерцию, весьма проблематично.

За вторую свободную практику в копилку ещё ровно сорок кругов — с ужасным темпом — но даже так команда почти сравнялась с тем километражом, что прошла на тестах в Сильверстоуне! За четыре с половиной часа они проехали больше и поняли машину лучше, чем за три полноценных дня тестов!

Это внушало определённый оптимизм. Впереди оставалась последняя сессия перед гонкой — вторая квалификация. Гнаться за рекордами никто, конечно, не собирался, но понять