Сага о Вечных - Лизавета Мягчило

– один из гарпунов попытался со скрежетом вылететь из камня, но его тут же сжали десятки рук. А Ульв, широко распахнув глаза, попытался схватить открытым ртом хоть немного воздуха. Там, где в тело врезалась сеть, наверняка нальются узоры-синяки, по крайней мере на задницу он сядет еще не скоро. Боль заставила сумрак мира полыхнуть алым, а сердце, которое уже приняло судьбу и успело смириться с приближением врат Вальхаллы, забилось так сильно, что шум его глушил, не позволял услышать радостного вскрика Вигдис и одобрительного гула двергов. Те хохотали, склабились, сверкая острозубыми широкими улыбками, хлопали друг друга по плечам – в этот раз обошлись такими малыми жертвами…

– Ульв!

Со стоном перекатившись на живот, он не сдержался – рассмеялся тоже. Вигдис уже успела перекинуть одну ногу через начало сети, явно вознамерившись поползти к нему навстречу. Сзади, двигаясь за ней по стеночке, суетливо семенил Давлин, не успевший схватить деву за загривок в спасительной тени.

– Не выдержит двоих, говорю тебе! Мы тебе с волосами разум срезали?! Гляди, живой он, доползет сейчас, что ему станет!

Вигдис с сожалением замерла, шумно втянула воздух трепещущими ноздрями и, убрав ногу из сети, резво развернулась к темному альву, скрещивая руки на груди.

– Радость, что он через сеть отдельными кусочками не прошел! Если ваш народ настолько крепок, чтобы с высот на железо падать и вскакивать, то мой Ульв…

Мой Ульв.

Больше он ничего не слышал. Пошатнувшись, поднялся на колени, а затем, неловко балансируя руками, встал на ноги, принялся медленно шагать по тонким звеньям, созданным из металла и мягчайшей кожи, к ней. И стоило Ульву, красуясь, спрыгнуть на землю, Вигдис едва не усадила его на тощий разнесчастный зад, вбиваясь в грудную клетку собственной. Острый подбородок улегся в ямку меж ключиц, по влажной от пота шее громкий выдох пустил волну мурашек. Он выдохнул следом. Коротко усмехнувшись во взъерошенный ежик коротких волос, потерся о них щекой, устало прикрывая глаза.

– Я же говорил, что скоро.

– Лгун. – Пальцы на боках сжались сильнее, заставляя Ульва хмыкнуть громче.

Вокруг них вдоль стен огромными жуками ползали напряженные дверги – кто-то пытался оттянуть от светлого пятна огромные валуны, чтобы те не сверзлись в священную залу прямиком на голову правителю. Кто-то громко бранился, подсчитывая причиненный ущерб.

Когда сбоку послышался голос Эйтри, объясняющего незнакомому темному альву, как извлечь застрявший в стене гарпун, Ульв осторожно приоткрыл глаза, продолжая баюкать шумно сопящую Вигдис в своих объятиях.

– Вы меня дважды спасли. Спасибо…

Тот устало отмахнулся культей, заставившей викинга изумленно приоткрыть рот, но задать вопрос дверг ему не позволил:

– Без тебя все так славно не закончилось бы. Поверь, Ульв, сейчас каждый из нас благодарен тебе. Пойдем, уверен, Модсогнир[27] наверняка захочет вас увидеть.

Тело Вигдис в его объятиях напряглось, и Ульв, тяжело вздохнув, разжал руки, выпуская изумленную подругу.

– К самому Модсогниру? Эйтри, Давлин, вы уверены?

Повернув голову, Ульв заметил прислонившегося к стене второго альва. И на какое-то мгновение что-то похожее на радость скользким змеиным хвостом пощекотало в груди – оба дверга были живы и почти невредимы, а значит, чувство вины не будет глодать его кости. По крайней мере, не за беды, ниспосланные на двергов неблагодарным человеческим родом. Встретившись с ним взглядом, Давлин подмигнул, а затем нагло втеснился в просвет между ним и Вигдис, придерживая ее под локоть и начиная путь.

– Ну еще бы. Остановили разрушение его владений. Другие люди дождались бы, пока мы все тут окаменеем, и попытались нажиться на двергских сокровищах…

– Люди не такие. – Скосившись на ободряюще погладившего ее по позвонкам Ульва, дева облизала пересохшие от волнения губы и двинулась вперед, внимательно глядя под ноги. С каждым шагом вниз, по мягкому уклону тропы, опасного для двергов света становилось все меньше.

– Ты только что видела, что породили люди. – Заметив, что Вигдис снова приоткрыла рот, Давлин примирительно похлопал ее второй ладонью по руке. – Не сердись на меня, не хочу, чтобы дни пути прошли под твоим холодным взглядом. Хочу слушать твои истории, как ты смеешься и шутишь.

Ульв непонимающе нахмурился, выбрасывая вперед руку, чтобы поддержать за загривок идущего впереди и запнувшегося Эйтри.

– Дни?

– Он хочет попросить у Модсогнира, чтобы тот позволил провести вас тайными тоннелями прямиком на корень, ведущий к Бивресту. Даже дня пути не пройдет, как вы взойдете на радужный мост, минуя Железный лес. – Плутовато оглянувшись на Ульва, Эйтри невозмутимо одернул рубаху и тут же запнулся снова, заставляя викинга подхватить его за воротник. – Ты меня так задавишь, прекрати! Если сам упаду, сам и под… Ну а сейчас чего не ловил?!

Зазвенел, уносясь к полуразрушенным сводам пещеры, теплый смех Вигдис, шлепнувшийся на колени Эйтри беззлобно цокнул языком, закатывая глаза. А Ульв молчал, ощущая, как волнение стискивает глотку, с трудом позволяя воздуху прорываться внутрь. Чем ниже они спускались, тем ярче светили жилы горной породы, начали попадаться факелы. Здесь не виднелись разрушения, причиненные Бергбледдом, камень вокруг стал таким черным, что, казалось, поглотит и их.

Когда нога Вигдис ступила на идеально ровную гладь пола, дева изумленно выдохнула. И Ульв мог ее понять.

От обсидиана плавными золотыми линиями отражалось пламя факелов. Казалось, будто они идут по замершей воде, поймавшей в свою ловушку солнечный свет. В стены врублены рунические узоры, заполненные серебром и сталью. То там, то здесь в черном камне виднелись барельефы, рассказывающие истории великих двергов, по углам скалились морды существ из Железного леса. Вдоль стен широкой круглой залы стояли колоны – на каждой была вырезана руна одного из великих кланов, ниже тонкими цепями слов описывались их подвиги.

Но трон и дорога к нему…

Тысячи идеально подогнанных друг под друга стальных чешуек, ведущих к глыбе, выбитой прямо из камня пола. Ни сдвинуть, ни переместить. Трон был душой этого мира, его цельной частью.

Осматривая сердце Свартальвхейма, ни Ульв, ни Вигдис не обратили внимания на то, что дверги куда-то исчезли. Пальцы Вигдис порхали по колонне, бережно обводя письмена и рисунки, Ульв присел на корточки у «дороги чести», по которой шагали просители к своему правителю.

Сколько людей за всю жизнь девяти миров удостоились подобной милости?

– Ни одного. – Голос, раздавшийся за спиной Ульва, заставил поднять голову и убрать подушечки пальцев от гладкой чешуйки. Становясь на ноги, воин из Сваррвика медленно обернулся.

Удивительно, как они с Вигдис не услышали шагов этой скалы? Ростом правитель темного мира сравнялся с самим Ульвом, но попроси кто-нибудь викинга обхватить того, он бы это задание бесчестно провалил. Модсогнир казался вылитым из