Перекрестки миров. Том 1 - Джек из тени

— Ланцет! Вся твоя банда сюда! Оказать помощь гостям. Осмотреть всех, перевязать, тяжёлых в госпиталь. В общем, сделай красиво! У нас тут межмировой контакт двух государств намечается.

Ланцет и его санитары, которые и без того работали на износ, подскочили к римлянам. Первые несколько минут прошли в полном недопонимании. Римские воины, привыкшие к тому, что раны либо заживают сами, либо приводят к смерти, с недоверием смотрели на людей в камуфляже, которые пытались их осматривать.

Один из легионеров, молодой парень с глубоким порезом на плече, отшатнулся от санитара, который пытался обработать ему рану антисептиком, и что-то гневно закричал, выхватывая нож. Ситуацию снова пришлось разруливать Корневу.

— Nolite timere!(Не бойтесь!) — громко сказал он, подойдя к группе. — Hi sunt medici nostri. Non nocent, sed adiuvant. Dolorem tollent et vulnera sanabunt.(Это наши медики. Они не причинят вреда, а помогут. Они снимут боль и излечат раны).

Гай Марцелл, который сам с трудом стоял на ногах, отдал своим людям короткий приказ. Легионеры, подчиняясь воле командира, неохотно, но всё же позволили медикам делать свою работу.

И тут началось настоящее шоу, Ланцет, подойдя к центуриону, осмотрел его ногу.

— Осколочное, — констатировал медик, скорее для себя. — И, похоже, с воспалением. Сиди смирно, центурион, сейчас будет немного неприятно.

Он достал шприц, набрал в него антибиотик и обезболивающее. Гай с ужасом смотрел на тонкую иглу.

— Quid est hoc? Venenum?(Что это? Яд?) — напрягся он.

— Скажи ему, что это «магическое зелье от боли и гниения ран», — со вздохом сказал Ланцет Корневу. — Иначе он мне свой второй гладиус в печень воткнёт.

Корнев перевёл. Гай, услышав про «магическое зелье», немного расслабился. Магия была для него понятной и привычной категорией. Он стиснул зубы, и Ланцет сделал укол. Через несколько минут лицо легата вытянулось от удивления. Ноющая, изматывающая боль в ноге, которая мучила его уже несколько часов, начала отступать, сменяясь приятным теплом и онемением. Он с недоверием пошевелил ногой, потом встал на неё. И смог стоять без опоры на меч.

— Incredibile…(Невероятно…) — прошептал он, глядя то на свою ногу, то на Ланцета, как на могущественного колдуна.

Остальные римляне, видя реакцию своего командира, тоже стали сговорчивее. После того, как всем была оказана первая помощь, Романовский отдал следующий приказ.

— Так, накормить этих граждан, но расположить отдельно. Выделить им пару уцелевших палаток вон в том части лагеря. И выставить охрану, а то дебилов сейчас понабежит, мама не горюй. Да и вон, смотри, старлей, эти детины тоже явно умом не блещут. Не хрен шататься по расположению.

Мера была разумной. На всякий случай, чтобы избежать распространения каких-нибудь местных болезней, к которым у землян не было иммунитета, и наоборот. Да и просто, чтобы избежать случайных конфликтов на бытовой почве.

Гай Марцелл не спорил. Он понимал логику военного лагеря.

— Prudenter agis, praefecte, — сказал Романовскому через Корнева, назвав его «префектом», что было близко по смыслу к командиру гарнизона. — In tuo loco idem facerem.(Ты поступаешь мудро, префект. На твоём месте я поступил бы так же).

Римлян отвели в отдельный сектор лагеря. Им принесли котел с горячей кашей, хлеб и воду. Уставшие воины, многие из которых не ели почти сутки, набросились на еду.

После этого разговоры о высоком, о политике и союзах, как-то сами собой стихли, уступив место суровой лагерной рутине. Когда Корнев, выполнив поручения Романовского, снова подошёл к палатке, где расположился Гай Марцелл, тот уже изменился. Исчезла та отчаянная надежда в глазах. Центурион снова стал тем, кем он и был, осторожным и прагматичным командиром разведки.

Он сидел на перевёрнутом ящике, чистил свой меч и о чём-то тихо переговаривался со своими офицерами. Увидев Корнева, кивнул ему.

— Spero, milites mei non molesti sunt, — начал он без предисловий. (Надеюсь, мои солдаты не доставляют хлопот).

— Non. Omnia tranquilla sunt, — ответил Корнев, чувствуя перемену. (Нет. Всё спокойно).

— Bene, — легат отложил меч. — Alexi, recte?(Хорошо. Алексей, правильно?) — он попытался выговорить имя Корнева, что у него получилось с трудом. — De foedere… et de Imperatore… Haec res ad diplomatos pertinet, non ad milites in campo.(Что касается союза… и Императора… Это дело дипломатов, а не солдат в поле).

Ну, разумеется, эйфория от спасения и встречи с «посланцами богов» прошла. Теперь включился холодный расчёт. Гай Марцелл был опытным офицером и не собирался выкладывать все карты на стол перед незнакомцами, пусть даже и могущественными. Он дал понять, что дальнейшие переговоры будут вестись на другом уровне.

— Intellego, — кивнул Корнев. (Я понимаю). — Sed hostis non exspectabit, dum diplomati nostri conveniunt.(Но враг не будет ждать, пока наши дипломаты договорятся).

Старлей решил сменить тему и перейти к тому, что его волновало больше всего прямо сейчас, к военной разведке.

— Dic mihi de marolum. De viribus eorum. Maxime… de draconibus.(Расскажи мне о мароланах. Об их силах. Особенно… о драконах).

Упоминание о драконах заставило Гая помрачнеть ещё больше.

— Dracones, hic verus infernus de caelo! Plures sunt varietates quae magnitudine et colore differunt. Rubetae periculosissimae sunt eorum. Sed in caelo rara sunt. Gratias ago deorum! (Драконы, это настоящая ад с небес! Есть несколько разновидностей, отличаются размером и цветом. Красные самые опасные из них. Но они достаточно редки в нашем небе. Слава богам!) — с ненавистью ответил он.

Корнев напрягся.

— Мы сбили троих, эти были серого, почти черного цвета.

Легат изумлённо уставился на него.

— Tres? Tres dracones uno die?(Трёх? Трёх драконов за один день?) — он покачал головой, не в силах поверить. — Vos vere filii deorum estis.(Вы воистину сыны богов).

Он помолчал, обдумывая что-то.

— Scio, ubi ala draconum viridium proxima castra habeat, — вдруг сказал он. (Я знаю, где у ближайшей эскадрильи зелёных драконов лагерь). — In valle abscondita, ab equo circiter duodecim horae.(В скрытой долине, примерно двенадцать часов пути отсюда конными). Fortunati eramus, ut videtur, creaturae post longam fugam erant, ut nos non persequerentur! (Нам повезло, судя по всему, твари были после длительного перелета, поэтому не погнались за нами!)

Корнев почувствовал, как внутри у него всё сжалось. Это была бесценная информация. Шанс нанести упреждающий удар, который мог изменить весь ход этой проигранной, казалось бы, войны.

— Ostende mihi in tabula, — потребовал Корнев, разворачивая свой планшет с нарисованной картой местности. (Покажи мне на карте).

Гай Марцелл с недоверием посмотрел на светящийся экран, но потом наклонился и, после того как Корнев показал, где находится их лагерь, ткнул пальцем в неприметную горную гряду на западе.

— Hic.(Здесь).

Когда Корнев с новыми разведданными вернулся в штабную палатку, Романовский всё ещё