Отныне и Вовек - Яков Сергеевич Рябов

проницательным и бесконечно усталым. Он знал, что триумф толпы — это лишь мимолетная вспышка, за которой неизбежно следуют долгие, серые будни восстановления и тяжелейшие политические распри. Война на полях сражений закончилась, но война в залах советов только начиналась.

Спустя две недели после возвращения армии, в Зале Советов королевского дворца Лордерона царила атмосфера, разительно отличающаяся от весеннего ликования на улицах. Воздух в огромном, освещенном высокими стрельчатыми окнами помещении был тяжелым, спертым от дыхания разгоряченных, охваченных гневом людей. Великий Альянс, выкованный в горниле смертельной опасности, теперь, когда угроза отступила, начал стремительно покрываться глубокими, опасными трещинами.

Вокруг колоссального круглого стола из мореного дуба собрались правители всех северных наций. Теренас Менетил, заметно постаревший за эти месяцы, но сохранивший ясный ум и королевскую выдержку, восседал во главе. Справа от него сидел Артур Пендрагон, присутствующий здесь в качестве Верховного Главнокомандующего. Слева расположился адмирал Даэлин Праудмур, чей флот понес тяжелейшие потери, но обеспечил господство на море. Далее сидели Торас Троллебой из Стромграда, Генн Седогрив из Гилнеаса и представитель магов Даларана, верховный маг Антонидас. Место правителя Альтерака, Айдена Перенольда, пустовало — предатель находился под домашним арестом в одной из башен своей столицы, ожидая приговора.

— Это безумие, Теренас! Абсолютное, непростительное безумие! — рев Генна Седогрива гулко отразился от каменных сводов зала. Правитель Гилнеаса, крупный, широкоплечий мужчина с густой, тронутой сединой бородой и тяжелым, волчьим взглядом, яростно расхаживал взад-вперед за своим креслом. — Вы предлагаете нам кормить этих чудовищ?! Мы пролили реки крови, чтобы остановить их, а теперь вы хотите строить для них лагеря? Резервации? На чьи деньги, позвольте спросить? На деньги налогоплательщиков Гилнеаса?

— Я поддерживаю Генна, — тяжело, словно опуская на стол гранитную плиту, произнес Торас Троллебой. Правитель Стромграда не скрывал своего презрения. Его лицо, испещренное шрамами от орочьих топоров, побагровело. — Оргрим Молот Рока и тысячи его зеленокожих ублюдков сдались нам у Темного Портала только потому, что у них не осталось выбора. Они выжгли половину континента. Они разрушили Штормград. Они убили Лотара. И вы хотите сохранить им жизнь? Мои люди не поймут этого. Армия требует правосудия. Мы должны казнить их всех, до последнего младенца, чтобы эта зараза никогда больше не подняла голову на наших землях!

Даэлин Праудмур молча кивнул, его челюсти были крепко сжаты. Адмирал, потерявший старшего сына в огне драконьего пламени, не мог даже смотреть на пленных орков без желания немедленно обнажить саблю.

Теренас Менетил тяжело вздохнул, потирая переносицу. Он понимал гнев своих союзников, но как монарх самого могущественного королевства, он мыслил иными категориями.

— Убийство безоружных пленников, закованных в кандалы, не имеет ничего общего с правосудием, Торас, — мягко, но твердо ответил король Лордерона. — Это бойня. Если мы опустимся до массовых казней, мы ничем не будем отличаться от тех монстров, с которыми сражались. Мы — нации, чтущие Святой Свет. Мы не палачи. Я предлагаю создать резервации, охраняемые нашими войсками. Орки будут изолированы, они будут трудиться, чтобы возместить нанесенный ущерб, но они будут жить.

— Свет не запрещает нам уничтожать демонов! — парировал Седогрив, ударив кулаком по столу. — Гилнеас не даст ни единой медной монеты на строительство этих ваших лагерей! Если вы настаиваете на этом решении, Теренас, Гилнеас выйдет из Альянса. Мы сами о себе позаботимся!

Спор готов был перерасти в открытый конфликт. В этот момент Артур Пендрагон, до того хранивший абсолютное, ледяное молчание, медленно поднялся со своего места. Звон его лат, легкий и чистый, заставил монархов на мгновение замолчать. Король бриттов оперся обеими руками о край стола и обвел собравшихся тяжелым, пронизывающим взглядом серых глаз. В его позе было столько врожденной, непререкаемой власти, что даже буйный Седогрив невольно опустился обратно в свое кресло.

— Вы говорите о крови и золоте, милорды, — начал Артур. Его глубокий, бархатный голос звучал ровно, но в нем вибрировала стальная струна, не допускающая возражений. — Вы считаете монеты, которые придется потратить на содержание лагерей, и вы взвешиваете месть на весах справедливости. Позвольте мне рассказать вам о том, что происходит, когда правители выбирают путь тотального уничтожения.

Артур выдержал паузу, позволяя своим словам осесть в умах слушателей.

— В моем родном мире, когда мои легионы разбили армию саксонских захватчиков при горе Бадон, передо мной стоял тот же выбор. Тысячи пленных варваров, чьи руки были по локоть в крови моих подданных, стояли на коленях в грязи. Мои бароны требовали их голов. Они кричали о мести, о сожженных городах и убитых семьях. И я мог бы отдать приказ. Я мог бы окрасить реки Британии в красный цвет, и никто не назвал бы меня тираном. Но я сохранил им жизнь.

Троллебой скептически хмыкнул:

— И что же? Вы думаете, это сделало их благодарными?

— Нет, Торас, — холодно ответил Артур. — Благодарности от поверженного врага не бывает. Но я сделал это не ради них. Я сделал это ради своих собственных солдат. Когда воин убивает в пылу битвы, защищая свою жизнь и свою землю, Свет оправдывает его. Но когда вы приказываете своим солдатам методично, день за днем, перерезать глотки десяткам тысяч скованных, истощенных существ, включая их женщин и детей… вы убиваете души своих же людей. Вы превращаете армию героев в армию мясников. Человек, привыкший убивать беззащитных, никогда больше не сможет мирно вернуться к плугу или обнять свою жену, не увидев на своих руках крови.

Артур перевел взгляд на Седогрива.

— Вы говорите о деньгах, король Генн. Но сколько стоит душа вашей нации? Если мы устроим геноцид, этот грех ляжет проклятием на наши земли. Орки — дикари, одурманенные магией Скверны. Но мы — люди. Мы должны доказать свое превосходство не только в искусстве войны, но и в милосердии. Лагеря для интернированных — это тяжелое бремя. Это потребует ресурсов и охраны. Но это сохранит Альянс в чистоте перед лицом Света. Я, как Верховный Главнокомандующий, категорически отказываюсь отдавать своим солдатам приказ о массовой казни. Если вы хотите бойни — ищите себе другого палача.

Слова короля бриттов, пропитанные тяжелым, выстраданным опытом правителя, повидавшего крушение цивилизаций, упали в зал тяжелыми свинцовыми каплями. Архимаг Антонидас одобрительно закивал, опираясь на свой посох. Даэлин Праудмур отвел взгляд, в глубине души понимая правоту Артура. Троллебой шумно выдохнул, его гнев уступил место мрачной задумчивости. Лишь Седогрив остался непреклонен в своем упрямстве, но даже он не посмел открыто перечить герою, спасшему континент.

Теренас Менетил воспользовался моментом, чтобы закрепить дипломатическую победу.

— Решение принято, — властно произнес король Лордерона. — Орки будут помещены в охраняемые резервации. Мы распределим финансовое