Кто остался на трубе - Сергей Тамбовский

— У нас тут не Союз, — гордо заявил мне Джон, — здесь все законопослушные, оружия проносить на самолет никто не станет.

— Ну-ну, — горько усмехнулся я, — проверим на своем опыте.

— А я вот что хотел у тебя спросить, друг ты мой русский, — хитро прищурился Джон, — почему ты эти песни не мне, например, предложил? Я раскрутился бы нисколько не хуже Марека.

— Вот что я тебе скажу, друг мой американский, — честно ответил ему я, — на Билла Гейтса ты наводку получили или что?

— Ну, допустим, получил…

— Когда Билл начнет продажу акций своей конторы… напомню — называется она Майкрософт… купи хотя бы 5 процентов… лучше 10 — через несколько лет станешь миллионером, а через 15–20 лет — миллиардером, а это на порядок больше, чем, если б ты музыкой занялся. Я доступно объяснил?

— Да уж куда доступнее, — горько усмехнулся он, — а про акции и Майкрософт тебе тоже памятники рассказали?

— Ты будешь смеяться, но да, именно они… правда фамилия Гейтс упомянута не была, пришлось порыться в газетных подшивках. О, а это наш рейс, кажется, объявили, — услышал я знакомый номер по местному радиовещанию.

— Верно, его, — Джон поднялся, я за ним.

К самолету, стандартному Боингу-737, нас подвез автобусик, совсем такой же, как в Союзе. Когда мы поднимались по трапу, я обратил внимание на группу латиноамериканцев, одеты они были очень пестро, да и вели себя достаточно вызывающе.

— Это кто, не знаешь? — тихонько спросил я у Джона.

— Точно не скажу, но скорее всего кубинцы, — ответил он.

— Аааа, — припомнил я, — к вам же они толпами эмигрировали после победы революции Кастро. И чего они так выделываются? Вы же их приняли, обогрели, подобрали, бабло какое-то платите по вэлферу, не? Они же вам благодарны должны быть… или обязаны.

— Видимо они считают, что никому не должны быть благодарны или обязаны. Ведут себя очень вызывающе, куда там неграм… с ними лучше не связываться — у каждого второго либо ствол, либо ножик в кармане.

— Это они и в наш самолет со стволами залезут? — озаботился я.

— Вполне могут…

Эту тему я продолжать не стал, просто загрузился на борт и занял место согласно посадочному талону, в середине где-то по правой стороне. А кубинцы возле пилотской кабины разместились, всего их четверо было.

— Не нравятся мне они, — честно заявил я Джону, — если б не ты, я бы снялся с этого рейса.

— Выпей вот успокоительного, — предложил он мне, протянув пузырек с зелеными таблетками, — не химия, растительный состав.

— Так-так, — прочитал я название лекарства, — у нас это называется пустырником… уговорил, выпью одну штучку… только вряд ли оно поможет. Это как лечить газовую гангрену аспирином — толку не будет никакого.

— Поживем-увидим, — ответил мне Джон универсальной русской максимой.

Подготовка к взлету тем временем подошла к концу, и мы плавно поднялись в небеса. Минут 15–20 ничего в салоне не происходило, не считая развозки стюардессами печатной продукции.

— Ну вот, — сказал мне Джон, просматривая свежую Нью-Йорк-Таймс, — а ты волновался — ничего неожиданного не случилось…

— Еще не вечер, — хмуро ответил ему я, мне досталась, кстати, Атланта-Журнал-Конститьюшн, самая популярная местная газета, — посмотрим, что дальше будет…

И как ни смешно, но правым в этом споре оказался я –стюардессы не успели еще развезти положенный пассажирам обед, как начались явные отклонения от привычного распорядка. Кубинцев мне хорошо видно было со своего места, они там галдели безостановочно с момента посадки, а тут вдруг разом замолчали… через пять минут после этого по радио от пилотов раздалось следующее:

— Господа пассажиры, говорит капитан воздушного судна Питер Джексон… наш самолет захвачен, курс изменен на Гавану, прошу всех сохранять спокойствие, вреда никому причинено не будет.

Я пихнул в бок напарника:

— Так кто из нас был прав, а кто не?

— Ты был прав, — буркнул он, — можешь взять с полки пирожок.

— Что делать-то будем, партнер? — спросил я чисто для галочки, не ожидая содержательного ответа.

— Ждать развития событий, — буркнул Джон, — или ты что-то другое можешь предложить?

— Интересно, чем они пригрозили экипажу? — начал я размышлять вслух, — дверь-то в кабину все время закрыта была…

— Бомбой наверно, — логично рассудил Джон, — мол, взорвем, если не выполните наших требований…

— А сколько отсюда лететь до Гаваны? — поинтересовался я.

— Да ровно столько же, как и до Нью-Йорка, — ответил друг, — тыщу километров с небольшим. Полтора часа лета…

— Интересно, обед будут развозить, — спросил я чисто для разрядки напряжения, но неожиданно попал в дырочку, потому что по радио сообщили о скором начале обеда…

Глава 27

Стюардессы, как будто ничего экстраординарного и не случилось, повезли свои тележки по проходу спереди и сзади. Сосед по нашему ряду, пожилой американец в светлом костюме, вдруг перегнулся через проход и спросил у меня:

— А ты, парень, русский похоже?

— От вас ничего не утаишь, мистер, — отозвался я, — русский я, причем не эмигрант, а прямиком из России.

— Я воевал в 45-м, — начал он выкладывать свою историю, — встретился с вашими ребятами на Эльбе, русский акцент на всю жизнь запомнил.

— Вам мясо, рыбу или овощи? — доехала в этот момент до нас стюардесса в оранжевом комбинезоне.

— Мне овощи, — тут же отозвался ветеран, — а мне мясо, — сказал от окна Джон, — ну а я рыбу возьму, — закончил расчет я.

— У меня дед на этой войне погиб, — продолжил я военный диалог, — один из дедов… второго комиссовали после ранения под Курском, остался живой. До Эльбы никто не добрался.

Кубинцы на удивление вели себя достаточно прилично, сидели на ближних к кабине местах и даже не галдели. По радио тем временем раздалось следующее:

— Внимание, господа пассажиры, через 20 минут наш лайнер совершит посадку в аэропорту Гаваны. Прошу всех оставаться на своих местах и никуда не перемещаться — обо всех дальнейших действиях мы сообщим дополнительно.

— А вот скажи мне, Джонни, —