Власть отчаяния - Алексей Иванович Гришин

человека, способного найти для нас… для вас, разумеется, Главаря банды кудесников! Задаром, между прочим. После чего мы вместе исчезнем из вашей жизни навсегда. Согласитесь, после того, как задержанные вчера бандиты дружно померли от отравления, у нас осталось не очень много возможностей по розыску Главаря.

Гурвиль, длинный и тощий, лет на двадцать постарше своего собеседника, встал из-за большого дубового, обитого фиолетовым сукном стола, прошелся по кабинету, заложив руки за спину, и возвратился в кресло. Заговорил, устремив взгляд на лежащий перед ним исписанный лист бумаги.

– Получается, отравитель – кто-то из наших людей.

– Нет. Врач сказал, что яд они приняли перед нападением. Скорее всего, в случае успеха им дали бы противоядие, а так… кто-то надежно обезопасил себя от провала.

Гурвиль вновь встал, упер сжатые кулаки в стол.

– То есть у нас опять пусто, а этот юноша и есть тот гость, ради которого вы устроились в полицию. И теперь пришло время расставания.

– Не прямо же сейчас. Я обещал разгромить кудесников, и я это сделаю. С помощью того самого юноши: он запомнил наводчика банды и может его опознать. Но потом – да, должен буду покинуть Амьен.

Префект полиции зло ударил кулаком по своей ладони.

– Прекрасно! Получите награду и оставите меня одного!

– Вместе со всей полицией города, – попытался смягчить разговор де Безье.

– Вместе с шайкой идиотов. Нормальные полицейские ушли, не желая творить то, что мы делаем. Может, и мне уйти? А? Таверны нашей семьи не дадут умереть с голоду.

Барон, до этого стоявший навытяжку, как и положено подчиненному перед командиром, сделал шаг вперед, сел на стоявший рядом стул, посмотрел Гурвилю прямо в глаза.

– Это был бы благородный поступок. Только вопрос: что начнется в Амьене, если на твое место сядет фанатик, получающий удовольствие от казней. Я добирался туда через Вандею и видел такое… мужчин и женщин пламенные революционеры привязывают друг к другу и связанными топят в море на потеху толпе. Кровь на гильотине не успевает застывать, она работает даже по ночам, без перерывов на выходные и праздники. А пищу ей поставляют твои коллеги. Радостно, с торжествующими улыбками маньяков. Ты хочешь, чтобы и здесь началось то же? Зато губернатор будет только рад, уверен, он быстро подберет тебе достойного преемника.

Гурвиль резко встал, развернулся, подошел к окну, уставившись в черноту ночного города. Заговорил не оборачиваясь:

– Мне страшно. Я уже не могу смотреть на свои руки – мне кажется, что на них кровь. Утром я увидел, как мой собственный сын плюнул мне вслед.

– Нам всем плюют в спину, это вопрос альтернативы. Что важнее – эти плевки или спасенные жизни? Никто не сделает за нас этот выбор. Но пока давай вернемся к делу.

Барон подошел к двери и выглянул в коридор.

– Заходи.

В кабинет вошел безусый юноша лет четырнадцати, среднего роста с длинными светлыми, почти седыми волосами.

– Господин префект, позвольте представить моего кузена Анри Лапуанта.

Только бы не запутаться в собственных именах, – мелькнула тревожная мысль у галлийского короля.

* * *

На закате на постоялый двор в деревушке Эккануа въехал небольшой обоз – три телеги с грузом, накрытом грубой холстиной, и фургон со слугами и охраной.

– Жамме, рад тебя видеть! Что-то маловато сегодня у тебя товаров, не дай бог проблемы какие? – Хозяин двора приложил руки к груди, демонстрируя самое искреннее участие.

– Не накаркай, дружище! Слава Спасителю, в обновленной Галлии дела идут прекрасно! После того, как выкинули в сортир высокородных напыщенных индюков, до нитки обиравших деловых людей, торговля расцвела. Просто потребовалось доставить срочный груз в Клермон. Так что готовь столы, да позаботься о лошадях.

Толстый Жамме неожиданно легко соскочил с передней телеги и зычным голосом начал командовать слугами. Не прошло и четверти часа, как те же телеги были плотно составлены в углу двора, лошади распряжены и отведены в стойла под опеку местных конюших, а пара дежурных охранников приступила к своим обязанностям, всем своим видом демонстрируя готовность умереть, но не допустить убытка нанимателю.

– Это что?! – взревел вдруг Жамме, тыча толстым пальцем в выбившийся и затрепетавший на ветру край покрывавшей груз холстины. – Закрепить!

Он грозно взглянул на возницу, тот на пожилого слугу, пожилой – на прилично одетого русоволосого парнишку лет четырнадцати, а тому смотреть было не на кого, пришлось броситься исправлять непорядок. Дело пары мгновений, но, соскакивая уже с повозки, нога молодого слуги попала с выбоину, падая, тот выставил вперед руку, раздался громкий щелчок и дикий крик.

Какого демона?

Обозники бросились к пострадавшему. Что там?

– Носилки! Две палки, жгуты! – закричал усатый длинноволосый командир охранников. – Ты! – ткнул пальцем в ближайшего обозника. – Помогай. Остальным – отойти. Терпи, парень. – Это уже стонущему от боли бедолаге.

И вновь вопль!

– Все-все-все, самое страшное позади, – успокоил охранник, заканчивая привязывать палки, умело фиксируя поврежденную руку.

После этого поднялся и подошел к хозяину обоза.

– От парня сейчас будет мало толку – тяжелый вывих. Может быть, оставим здесь?

У Жамме глаза на лоб полезли.

– За чей счет? За мой?! За проживание здесь заплатить придется! Да и какого демона я должен тратиться? Это его, – он ткнул пальцем в баюкающего больную руку молодого человека, – проблема, пусть неуклюжий болван сам свое лечение оплачивает.

Охранник пожал плечами.

– Нет так нет, как скажете. Деньги ваши, вам и решать.

– О, не беспокойтесь гос… граждане! – Лицо трактирщика озарилось самой приветливой из его улыбок. – Нешто я не человек, нешто у меня сердца нет? Ну случилась беда, так мы ж теперь все люди братья. Не переживайте, оставляйте молодого человека, а на обратном пути заберете. Всего-то за три золотых.

Охренеть!

– С ума сошел?! – взвился Жамме. – Полтора, не больше! За что такие деньги?

– Так отдельная же комната нужна, больному, а как же! А дерьмо за ним выносить? Кушать-пить подавать?

– Сам за собой приберет, чай рука, а не нога подвернулась. И нечего его разносолами кормить, кашей обойдется!

Почтенные граждане торговались яростно, готовы были вцепиться уже друг другу в бороды. Но все же пол-луидора Жамме умудрился отспорить.

Пострадавшего отвели в отдельную комнату. При этом никто, к счастью, не обратил внимания, что, несмотря на выступивший пот и искусанные губы, лицо юноши не побледнело, сохранив присущий молодости здоровый цвет.

* * *

Утром обоз выехал с постоялого двора в сторону Бретея. Жамме решил вспомнить молодость и лично сел управлять одной из телег, отправив счастливого возницу отдыхать. Рядом расположился командир охранников, покусывавший сорванную по дороге травинку и весело поглядывающий