Торжествующий меч - Гарет Ханрахан

прокричал меч. Он с удовольствием исполнял роль судьи в этом странном суде. У него была аудитория. Альф мог видеть рыцарей Идмаера за разрушенными стенами, наблюдающих за странной драмой. Он предположил, что в расщелинах между камнями прячутся призраки — это было место, где собирались духи, а в этой земле наверняка было много неприкаянных эльфов. В подлеске пробиралась лиса..

«Он задал мне вопрос. И ты так и не сказал мне, в чем ты меня обвиняешь!»

Демонический глаз вспыхнул. «О, теперь у заключенных есть права? Годами ты таскал меня с собой, оставляя ржаветь в ножнах! Годами ты лишал меня возможности убивать! А потом — после того, как я спас тебя, после того как поклялся тебе — ты бросил меня. Это твое преступление, владетель, и я буду судить тебя».

«Я...» — начал Альф.

«Заткнись! Заткнись! Заткнись!» Глаз вспыхнул безумным ярким светом.

Альф замолчал.

«Если он снова заговорит не к месту, Железная Рука, подержи его голову под водой».

Идмаер, казалось, не слышал меча. Он смотрел на застоявшийся пруд. «Мой брат Альфрик. Он был старшим. Ему должны были перейти графство и Новые провинции. Я был рад быть младшим. Я не завидовал ни титулу, ни наследству. Я завидовал только его имени. Сказал матери, что она должна была назвать меня в честь Ламмергейра, потому что я буду героем, как и он».

Альф кивнул. Он не мог вспомнить лицо своего тезки — он помнил трех дерзких молодых рыцарей, которые пришли на совет, но кто из них был сыном Дуны? Все, что приходило ему на ум, — это вид трупов, лежащих в грязи Кладбища.

«Я был так горд сражаться перед тобой на пиру. Тренировался с мечом, пока руки не закровоточили». Идмаер положил Светлый Меч на колени. На пиру это был черный меч, подделка под меч-Разрушитель Чар.

«Посмотри на эту бледную палку», — произнес Разрушитель Чар. «Светлый меч Рейнджеров, да? Жалкий. Выбрось его».

Идмаер нахмурился. «Что ты имеешь в виду?»

«Брось его в воду. Принеси мне жертву».

Идмаер встал. Он помедлил, любуясь красотой клинка. Это было бесспорно мощное оружие, изготовленное Эрлкингом давным-давно и подаренное первому капитану Рейнджеров. Он поднял Тайное Пламя в последний раз в знак приветствия, а затем бросил его в неглубокий пруд.

Теперь между двумя мужчинами остался только один меч.

«Когда ты забрал мою руку, — сказал Идмаер Разрушителю Чар, — я думал, что умру. Я хотел умереть. Тогда настоятельница помазала меня водой из чаши Грааля и помолилась вместе со мной, и вот! Я увидел святой свет Заступников. Появился святой и исцелил меня, а затем поведал, что я благословлен особым предназначением».

«Это был трюк!» — воскликнул Альф, поднимаясь так быстро, как только позволили его старые ноги. «Эрлкинг шпионил за нами и увидел шанс превратить тебя в своего слугу. Заступники были всего лишь призраками эльфов— в них не было ничего святого».

«Обвиняемый должен молчать!» — крикнул Разрушитель Чар. Идмаер ударил Альфа, сбив его с ног. «Даже если обвиняемый совершенно прав. Ты обманутый идиот, Идмаер Железная Рука. Дурак, который принимает увечье за какое-то мистическое испытание на пути к достоинству».

«Сны предупреждали, что ты будешь говорить ложь, чтобы испытать меня!» — сказал Идмаер.

«Я — меч», — ответил Разрушитель Чар. «Я говорю только правду. Теперь продолжай».

«Заступники снова и снова посещали меня в моих снах. Они предупреждали о зле, растущем в Некраде. Когда был убит лорд Бессимер, я подумал, что мой час пробил. И восстал против предателей и тиранов!» Идмаер вышагивал по берегу, декламируя свою историю воображаемой аудитории. Глаз меча блестел от веселья. «Но у них была могущественная магия, и Некоронованный Король восстановил силу эльфов-колдунов. Мы были побеждены. Замок моего отца сгорел. Мать и брат Данвельд были убиты наемными убийцами на Дороге».

«Я подозреваю, что он позволил им погибнуть», — вставил меч. «Хотя, слушая его, ты бы этого не понял. Вы, владеющие мечами, любите лгать самим себе. По крайней мере, Бор мог признать, кем он был».

Идмаер стоял в двадцати шагах от Альфа, спиной к нему. Ничто не мешало Альфу взять Разрушитель Чар. Он схватился за меч, старые инстинкты проснулись при виде рукояти, обернутой драконьей кожей. Он попытался выдернуть его из земли.

Но тот не сдвинулся с места.

«Обвиняемый не должен пытаться воздействовать на судью».

«Я сбежал с севера», — продолжил Идмаер. «Отплыл на юг и нашел Саммерсвелл в руинах. Лорды воевали между собой. Волшебники не могли читать звезды. Граали были пусты и безмолвны. Не было земли для героев, а за моей спиной нависала тень. В Некраде растет тьма, Ламмергейр, которую ты так и не уничтожил. Вместо этого ты позволил земле погрузиться в анархию».

«Отдай мне должное», — подал голос меч. «Я сломал заклинания Эрлкинга. Я заставил замолчать Граали. Я покончил с Эвервудом. Этот тупица пытался меня остановить, но он был недостаточно силен. Я разрушил мир».

«Демонический клинок», — прорычал Идмаер. «Ты признаешься в своих гнусных деяниях!»

«И все же ты ищешь меня», — насмешливо произнес меч. «Я нужен тебе». Он посмотрел на Альфа. «Он никогда не признается, что я ему нужен».

Идмаер повернулся, возвращаясь к своему рассказу. «Я много лет жил наемником. Нищим и изгоем, безымянным и безродным. Я больше не был Чудо-рыцарем. Меня называли Хромой Клинок. Затем, в момент моего отчаяния, сон снова нашел меня. Я увидел, что гибель близка, и все будет разрушено, если не появится герой. Тьма стала настолько велика, что только величайшее оружие может ее убить, и только величайший воин достоин владеть им. Сон показал мне меч, ждущий в мертвом дереве. В течение года я искал его в гниющем лесу. Последние эльфы пытались остановить меня. Они не смогли. Я нашел Разрушитель Чар».

Идмаер ударил себя в грудь. «Я вытащил его из мертвого дерева Эрлкинга, но он был настолько тяжелым, что я не мог им владеть! Все зло мира, закованное рукой Боуна в оружие абсолютной тьмы! Зло, чтобы покончить со злом!»

Он подошел и встал рядом с мечом.

«Я не мог им владеть, но во мне была сила, чтобы нести его. С мечом за спиной я, шатаясь, шел на север, миля за милей, пока не почувствовал, что больше не могу выдержать. Здесь я упал — и здесь, наконец, меч заговорил».

«Это был храм принца Маэдоса», — вставил меч. «Мне было забавно остановиться здесь».

«Он сказал мне, Ламмергейр, что