Ненавистная лекарка для слепого дракона - Мария Минц

уличная гадалка. Могу сказать, что подготовилась, ткани выдержат нагрузку лучше, чем восемь дней назад, и я остановлюсь при первых признаках повреждения. Гарантии нет.

Он рассердился. Я увидела знакомое напряжение в челюсти и ждала приказа. Бастиан пошел к кушетке, сел, но не лег.

— А если получится? — спросил он. — Что я увижу первым?

Моё лицо…

Нет.

Лицо Вивиан.

Я взяла со стола чистую салфетку и сложила её дважды, хотя она уже была сложена.

— Приглушённый свет лампы. Потом мои пальцы. Я проверю реакцию зрачков.

— Ты поняла вопрос.

Я провела большим пальцем по краю салфетки. Ещё немного — и ткань расползлась бы по сгибу.

— Поняла.

Он ждал. Я должна была признать, что тоже боялась. В полутьме Бастиан научился узнавать меня по походке, голосу, привычке трогать его лоб раньше, чем задавать вопросы. Полное зрение вернуло бы лицо женщины, которую он любил и оплакивал. Возможно, каждый раз рядом со мной он видел бы потерю.

— Ты увидишь Вивиан, — сказала я. — А потом решишь, сможешь ли видеть меня.

Бастиан встал. Подошел так близко, что схема лечения осталась между нами только на столе.

— Я уже различаю твоё лицо.

— Размытое.

Бастиан нахмурился. Даже сейчас его раздражало, что я могла превратить важный разговор в уточнение диагноза.

— Достаточно, чтобы знать, когда ты снова решаешь за меня.

Он коснулся моего подбородка. За эти дни мы почти не прикасались друг к другу. Сейчас большой палец лег возле губ, и я забыла о лампах, схеме и закрытой двери.

— Я могу испугаться лица, — сказал Бастиан. — Могу вспомнить Вивиан. Могу злиться на тебя. Но выбор всё равно мой.

Я кивнула.

— Твой.

— Тогда начинай.

Бастиан лег. Я проверила пульс, дыхание, реакцию на свет, заставила выпить сладкий отвар. Он поворчал, что не собирается падать в обморок. Я напомнила, как он уже обещал не падать в лесу, и получила первый настоящий смешок за восемь дней.

Потом закрепила ладони у его висков и открыла поток.

Голубая магия вошла медленно. Я прошла через зажившие ткани, нашла зрительный нерв и чёрный узел. Он стал тоньше, чем в канале Гигейи, но по-прежнему держал крепко.

— Не двигайся, — предупредила я.

— Я и не собирался.

Его плечи уже были напряжены. Я поправила валик под шеей и нарочно задержала ладонь, пока мышцы не расслабились.

— Ты всегда так говоришь перед тем, как сделать что-нибудь героическое и глупое.

— Значит, у тебя есть опыт.

Диалог нужен был нам обоим. Пока Бастиан спорил, дыхание оставалось ровным.

Я нашла его источник возле груди — горячий, тёмно-золотой, с драконьими вспышками. Раньше не касалась так глубоко. Осторожно отделила тонкую нить и направила вверх, к глазам.

Чёрный узел отреагировал сразу.

Бастиан выгнулся. Я удержала его голову и остановила поток.

— Боль?

— Терпимо.

— По шкале от одного до десяти.

Он молчал ровно столько, сколько требовалось, чтобы придумать неправильный ответ. Пальцы тем временем сжали край кушетки.

— Четыре.

— Врёшь.

Бастиан медленно разжал руку. На ткани остались глубокие складки.

— Семь.

Я подождала, пока пульс замедлится, и начала снова. На этот раз повела силу не в центр узла, а вдоль первого витка. Драконье золото коснулось украденной голубой магии.

Раздался звук, похожий на треск тонкого стекла.

Бастиан резко схватил меня за запястье.

В глубине печати появилась первая трещина.

Глава 45 Открой глаза

Трещина расходилась по чёрному узлу.

Я видела каждое ответвление. Одно тянулось к левому глазу, второе — к правому, третье впивалось в источник Бастиана. Если узел распался бы сразу, осколки магии прошли бы по нерву, как стекло по сосуду.

— Не отпускай поток, — сказала я.

— Ты остановилась.

— Я думаю.

Чёрный край дрожал возле нерва. Мне нужно было увидеть, куда уйдёт трещина, а его золотая нить уже нагревала канал.

— Делай это быстрее.

Страх вернул ему привычку командовать. Мне — привычку злиться.

— Ещё одно распоряжение, и я накрою тебя пледом, позову Сэнди и скажу всем, что генерал уснул во время лечения.

Бастиан ослабил хватку на моём запястье.

— Жестокая женщина.

— Работает же.

Я поменяла направление. Вместо того чтобы расширять трещину, провела золотую нить вдоль неё и собрала края чёрной магии. В хирургии нельзя вытаскивать осколок, не увидев, что он задел. Здесь был тот же принцип. Сначала отделить от живого, затем удалить.

Печать сопротивлялась. На коже Бастиана проступила багровая линия, старая метка пленения. Пульс ускорился до опасного. Я уменьшила поток и приложила лёд к виску.

— Смотри на меня.

— С закрытыми глазами?

— Представляй. Это помогает удерживать зрительный путь активным.

Совет прозвучал странно даже для меня. Обычно пациенту показывают точку на стене; мой пациент пока мог смотреть только изнутри.

— Что именно представлять?

— Синее платье. Мои руки.

Я назвала самое безопасное и знакомое. Бастиан, конечно, выбрал другое.

— Твоё лицо!

Я едва не сбилась. Чёрная нить воспользовалась мгновением и затянула трещину. Пришлось снова искать край.

— Лучше платье, — пробурчала я.

Бастиан улыбнулся с закрытыми глазами. Пульс выровнялся.

Я повела золотой поток по второму витку. Теперь понимала устройство узла: украденная магия Вивиан получила приказ не пропускать зрительный импульс к источнику. Для неё Бастиан всё ещё был пленником, которого нужно было удерживать в темноте. Чужой заклинатель заставил врачующую силу причинять боль всякий раз, когда глаз пытался работать.

Отменить приказ мог источник той же силы.

Моё тело.

Я открыла собственный канал. Голубая магия потекла от ладоней навстречу золотой. Узел сжался между ними. Боль ударила через связь, и на секунду я увидела камеру, цепи, раскалённую иглу возле лица Бастиана. Чужая память печати пыталась напугать меня тем, что делала с ним.

— Я здесь, — сказал Бастиан.

Теперь он удерживал меня голосом.

— Знаю.

— Ты перестала дышать.

Я выдохнула. Посчитала до четырёх, как учила пациентов перед болезненной процедурой. Голубой поток дрогнул, но не порвался.

Золото и голубой свет встретились в центре узла.

Печать узнала силу Вивиан.

Тёмные витки раскрылись один за другим. Я не стала вырывать их — сняла с нерва, собрала в пустой участок канала и закрыла там, чтобы остаток не вернулся. Слева. Справа. Возле источника.

Последний слой держался за старый ожог.

Бастиан застонал и повернул голову. Тонкая струйка крови пошла из носа.

— Останавливаемся, — решила я.

— Нет.

— Я не спрашиваю.

Кровь уже дошла до верхней губы. Я стерла её краем салфетки и ещё раз проверила проводимость нерва.

— Если остановишь сейчас, узел снова закроется.

Он был прав. Я ненавидела это сильнее, чем его упрямство.

Проверила зрачок через магию: кровоизлияния не было, нерв проводил сигнал,